Книга Бунтари не попадают в рай, страница 41 – Татьяна Никандрова

Глеб онлайн, а значит, уже видел позорное свидетельство того, что я рыскала на его странице. Если уберу лайк – подумает, что стушевалась. А это еще хуже. Поэтому оставлю все, как есть. Пускай виртуальное сердечко будет своего рода утешающим призом для Бестужева. Дружить-то я с ним отказалась.

— Стеллка, блин! Какого черта не откликаешься? – в комнату вламывается Игорь.

Я терпеть не могу, когда кто-то вторгается на мою территорию. Особенно без стука и приглашения. А этот ублюдок завалился прямо в момент переодевания. Почему он такой тупой и беспардонный?

— Я вообще-то не одета. Выйди, – цежу я, с ненавистью глядя на Игоря.

Интуитивно хочется обнять себя руками. Спрятаться от липкого мутного взгляда, который бесстыдно шарит по моему телу. Скрыть от него хотя бы грудь, которая облачена в тонкое кружево полупрозрачного лифчика.

Но усилием воли я запрещаю себе шевелиться. Не желаю, чтобы Игорь учуял мой страх и смущение. Почувствует слабость – возомнит себя хозяином положения. Решит, что у него есть надо мной власть, захочет прощупать ее границы.

Тут как в противостоянии с диким зверем: запаниковал – считай, погиб. Твердость духа – это единственное, что у меня есть, и я не позволю подонку Игорю ее пошатнуть.

— А девочка созрела, – присвистывает он, окатывая сальным взором мой обнаженный живот.

Блин… Какой же он мерзкий! Старый вонючий козел!

— Выйди вон! – слегка повышаю голос. – Это моя комната. И я переодеваюсь.

— Да ладно, ты че какая дикая? Я ж это… Можно сказать, папка твой, – он делает шаг вперед, и на его губах появляется гаденькая улыбочка. – А папка дочку не обидит.

От этих слов и от похабной интонации, с которой они сказаны, мой желудок, сжавшись, дергается к диафрагме, а к горлу подкатывает рвотный позыв. Противно так, что аж блевать хочется. Я думала, Игорь уже достиг пика своей отвратительности, но, как выяснилось, ошибалась: говнюк ставит новые рекорды, раскрывая во мне доселе неизведанные грани ненависти.

Покачивая жирным брюхом, он медленно приближается ко мне, и я делаю первое, что приходит на ум. Подношу к уху телефон, который все это время держала в руке, и нарочито бодрым голосом произношу:

— Да, Виталина Андреевна, извините за паузу, меня просто отвлекли… Что вы говорили насчет украшения актового зала?

Очевидно, поверив, что на том конце провода действительной мой куратор, Игорь останавливается, задумчиво чешет облысевший затылок, а потом, шаркая тапками по линолеуму, направляется прочь.

— Я думаю, воздушные шары отлично подойдут, – весело щебечу я, медленно отступая к распахнутым дверкам шкафа. – Да-да, белый и голубой хорошо сочетаются…

Дождавшись, когда Игорь скроется из виду, я быстро натягиваю первую попавшуюся футболку, хватаю рюкзак и полей устремляюсь в коридор. Молниеносно просовываю ноги в ботики, накидываю куртку и распахиваю входную дверь, которая опять издает стон раненного животного.

Однако сейчас я почти не обращаю на это внимания.

* * *

— С вас триста сорок четыре рубля, – выдает прыщавый парнишка-продавец, взирая на меня с нескрываемым интересом.

Изначально я планировала просто-напросто стырить приглянувшуюся дверную цепочку, но, к несчастью, оказалась единственным посетителем в этом маленьком строительном магазинчике. Воровать под пристальным наблюдением продавца было бы слишком рискованно, поэтом пришлось тащиться с выбранным товаром к кассе.