Книга Бунтари не попадают в рай, страница 152 – Татьяна Никандрова

— Ну, как твоя мама? – интересуется Глеб, когда я кладу трубку.

Синие глаза парня сосредоточены на моем лице, и я прямо кожей чувствую, что он в любую секунду готов броситься меня успокаивать. Однако в утешениях я не нуждаюсь. Наша с матерью связь уже давно оборвана, поэтому ничего, кроме смутного фонового беспокойства, я не испытываю.

— Жить будет, – глухо отзываюсь я. – Состояние стабильно, но в больнице она пробудет еще как минимум неделю.

— Значит, в ментовку ты пойдешь одна, – делает вывод Глеб.

— Да, – подтверждаю я, подрагивающими пальцами разглаживая несуществующие складки на юбке. – Я справлюсь, не переживай.

— Нисколько в тебе не сомневаюсь, дерзкая, – он ободряюще сжимает мою ладонь и подносит ее к своим губам.

Медленно целует пальчик за пальчиком, и я невольно закрываю глаза, проваливаясь в блаженную негу. Грудная клетка расслабляется, выпуская наружу судорожный выдох, и напряжение в висках постепенно сходит на нет. Удивительно, но рядом с Глебом любая беда кажется не такой уж беспросветной. Кажется, вдвоем мы действительно способны выдержать всё-всё.

Тихий, но настойчивый звук в дверь вынуждает меня вздрогнуть и распахнуть веки. Я чуть не забыла, что в квартире мы не одни.

— Эм… Доброе утро, – на пороге показывается Анна Валерьевна, мать Глеба. – Я там завтрак приготовила. Пойдемте чай попьем?

Если честно, меня до сих пор сковывает чувство неловкости перед этой скромной доброй женщиной. Мало того, что она впустила меня в свой дом, так еще и проявляет заботу, от которой я напрочь отвыкла. Собственная мать уже много лет не готовила мне завтраки, поэтому от слов Анны Валерьевны в горле встает першащий ком благодарности.

Черт… Оказывается, я совсем забыла, каково это иметь любящего родителя!

— Доброе утро! – взволнованно отвечаю я, выдирая руку из ладоней своего парня и по совместительству ее сына. – Да, конечно, мы с удовольствием.

Изображая готовность, вскакиваю на ноги и смотрю на Глеба, на губах которого застыла ироничная усмешка.

— Чего ты лыбишься? Пошли! – хлопаю его по коленке.

— Кто бы мог подумать, что ты такая подлиза, Кац, – с издевкой выдает он, когда Анна Валерьевна скрывается в коридоре.

— В смысле? – вопросительно хмурюсь.

— В присутствии моей матери ты косишь под божьего одувана, и, говоря по правде, это смотрится жутко смешно, – сообщает наглец.

— Что плохого в том, что я хочу ей понравиться? – шепотом возмущаюсь я.

— Ничего, – пожимает плечами Глеб. – Но ты понравишься ей в любом случае. Даже если просто будешь собой.

А вот в этом я совсем не уверена. Вряд ли спокойная и уравновешенная Анна Валерьевна мечтала, чтобы у ее сына была проблемная подружка из неблагополучной семьи. Глеб мог выбрать любую, а связался со мной. Я свалилась на них как снег на голову, и теперь они вынуждены делить со мной быт. Маловероятно, что кому-то придется по душе такой расклад.

Но, к чести Анны Валерьевны, они ни словом, ни намеком не подтверждает мои догадки. Ведь себя очень мило, хоть и немного настороженно. Именно поэтому я стремлюсь произвести на нее как можно более приятное впечатление. Чтобы хоть как-то сгладить факт вторжения в ее частную жизнь.

— Глеб, ты необъективен, – качаю головой. – Так что не мешай и подыгрывай, ладно? Не хочу, чтоб твоя мама пожалела о своем решении.