Книга Бунтари не попадают в рай, страница 111 – Татьяна Никандрова

— Эх, не говорите, – Елена пытается перенести вес тела на пострадавшую ногу и тут же ойкает. – Но бюджет у колледжа ограничен…

Знаю я, как расходуются эти бюджеты. Отец мне в свое время много любопытного рассказывал. Однако обсуждать это сейчас совсем не тянет – надо убедиться, что у Елены нет вывиха или, хуже того, перелома.

— Обопритесь на меня, – подхожу поближе и подставляю ей свое плечо. – Сможете до скамейки дойти?

— Да, попробую, – силится улыбнуться. – Спасибо, Егор.

Она закидывает руку на мою, и мне не остается ничего иного, кроме как обхватить девушку за талию. Носа касается тонкий аромат ее духов, а от затылка по спине разбегаются мурашки, вызванные внезапным теплом ее тела, которое теперь как никогда близко.

Елена практически в моих объятьях. Стоит мне чуть-чуть повернуть голову, и я неминуемо зацеплю подбородком ее лоб. Шелковистые волосы девушки приятно щекочут щеку, а ткань ее юбки с едва уловимым шорохом трется об мое бедро. Не знаю, возможно, я не в себе, но даже такие, казалось бы, незначительные вещи преисполняют мое нутро невольным трепетом. Я реально наслаждаюсь тем, что Елена рядом. Прямо с ума схожу от ее присутствия.

— Садитесь, – аккуратно опускаю девушку на лавочку и сам присаживаюсь на корточки напротив. – Вы не возражаете, если я взгляну? – скатываюсь взглядом по ее стройной ноге. – Я во времена хоккея научился неплохо диагностировать травмы. Просто хочу удостовериться, что у вас ничего серьезного…

Елена неуверенно покусывает губу, а потом, зачем-то оглянувшись по сторонам, кивает. В рекреации никого, кроме нас, нет, поэтому этот ее жест наводит меня на мысль о том, что она стесняется.

Возможно, девушку смущает наше чуть более тесное общение, чем это обычно принято между студентом и преподавателем. Или ей неловко оттого, что я сижу прямо у ее ног. Причин может быть масса, однако я решаю не зацикливаться ни на одной из них. В конце концов, ничего прям такого предосудительного не происходит: она ушиблась, а я просто ей помогаю. Обычное человеческое участие, правда же?

— Какой характер боли? – спрашиваю я, осторожно касаясь пальцами ее изящной щиколотки, которая обтянута тонким телесным капроном.

— Скорее, ноющая, – отзывается Елена, и ее голос при этом звучит гораздо более хрипло, чем обычно.

Мягко стягиваю с нее туфлю и продолжаю осмотр.

— Так больно? – надавливаю на выпирающую косточку лодыжки с двух сторон.

— Нет, – произносит совсем тихо.

— А ступнёй вращать можете?

— Да, – она прочерчивает небольшой круг в воздухе. – Но ощущения не из приятных.

В принципе ситуация мне уже ясна, но я все равно не выпускаю ногу Елену из своих рук. Продолжаю ее щупать и касаться, бессознательно придавая своим движениям расслабляющей мягкости. Мне хочется растянуть этот миг на подольше, раствориться в нем.

— Я думаю, у вас растяжение, Елена Алексеевна, – наконец выдаю я, вскидывая на нее глаза. – Вам нужен покой и холодные компрессы.

Она тоже смотрит на меня. Пристально и внимательно. Совсем не так, как делала это во время наших занятий. Теперь в ее взгляде больше огня и гораздо меньше спокойствия. Елена будто тоже волнуется, тоже чувствует напряжение, невидимой нитью натянувшееся между нами.

— Я хотел сказать, – спотыкаюсь на трудных словах, но тут же нахожу в себе силы продолжить. – Я все время думаю о вас. Не знаю, почему… Просто то и дело вижу ваше лицо перед глазами. И ваш голос у меня в голове постоянно проигрывается…