Книга Дорогое удовольствие, страница 49 – Татьяна Никандрова

Последнее, максимально размашистое движение бедрами, и Пеплов замирает во мне, слегка прикрыв веки. Несколько секунд непривычной тишины – и его руки покидают мое тело. Внутри тоже становится свободно.

Осторожно опускаю онемевшие ноги и принимаю сидячее положение. Короткого взгляда в настенное зеркало достаточно, чтобы понять, что выгляжу я сейчас, мягко говоря, не очень: растрепанная, с всклокоченными волосами и смазавшимся макияжем.

Не произнося ни слова, Антон отступает на несколько шагов назад и, ловким движением стянув с себя презерватив, выбрасывает его в близстоящую урну. Его движения по обыкновению спокойны и преисполнены уверенности, будто произошедшее ни на секунду не выбило его из колеи.

На автомате поправив волосы, застегиваю лифчик и наклоняюсь, чтобы подобрать валяющуюся на полу блузку. Мне хочется услышать от Антона слова ласки или даже просто элементарные банальности типа «как ты себя чувствуешь?» и «все ли у тебя хорошо?», но парень продолжает молчать. Как ни в чем не бывало заправляет в рубашку в брюки застегивает ремень.

Очевидно, что Пеплова наше безмолвие нисколько не смущает, а вот мне каждая новая секунда тишины напоминает иголку, вонзающуюся в кожу, – некомфортно, неприятно и даже больно. Только что мы были единым целым, а сейчас он даже не удосуживается посмотреть в мою сторону. Ну что за сухарь?!

— Тебе понравилось? – не придумав ничего лучше, интересуюсь я.

Знаю, звучит по-детски, но уж лучше глупые вопросы, чем давящее молчание.

Антон оглядывается на меня так, словно только что вспомнил о моем присутствии, и затем, слегка пожав плечами, выдает:

— Я уже обозначил свое отношение к сексу, Камила. Не жди от меня восторгов. Избыточные эмоции мне не свойственны.

— Несколько минут назад ты говорил, что я красивая и что у меня оху… спотыкаюсь на матерном слове, но все же нахожу в себе смелость договорить до конца, – охуительный рот.

Едким замечанием я рассчитываю немного приструнить Антона, напомнив о том, что в моменты страсти он вовсе не был скуп на эмоции, но, вопреки ожиданиям, моя реплика его не задевает.

— Я и сейчас так думаю, – невозмутимо отзывается он, накидывая пиджак. – Ты готова? Мы можем ехать?

Этого его «мы» немного остужает мой пыл. По крайней мере, он не планирует прямо сейчас помахать мне ручкой. И на этом спасибо.

— Готова, – заявляю я, одергивая юбку.

Между ног по-прежнему саднит и жжет, а еще очень хочется подмыться. Но с этим, видимо, придется повременить. Вряд ли офисный туалет – лучшее место для столь интимных гигиенических процедур.

Взяв в руки телефон и ключи от машины, Пеплов направляется к выходу, а я в замешательстве окидываю взглядом бедлам, который мы сотворили:

— На твоем столе кавардак, и все эти бумаги… Нам не стоит их поднять и разложить по местам?

— Завтра утром Маша этим займется, – небрежно бросает он.

Маша – это моя сменщица, секретарша, которая работает в офисе первую половину дня.

— А она не подумает ничего такого? – на ходу подхватывая сумочку и кофту, спрашиваю я. – Просто ведь странно, что документы разбросаны на полу…

— Мне плевать, что она подумает, – широкими шагами Пеплов пересекает приемную. – Я плачу ей за работу, а не за домыслы.

— А ты не боишься, что она кому-нибудь расскажет о своих домыслах и поползут слухи? – не унимаюсь я.