Книга Дорогое удовольствие, страница 129 – Татьяна Никандрова

Какое-то время мне казалось, что девушка меня не слышит и не понимает, но позже стало ясно – ей просто нужна была встряска, которая заставит посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны.

«Камила хочет встретиться с тобой». Эти слова, вскользь брошенные Реем во время телефонного разговора, вызвали у меня исключительно недоумение. Зачем? Для чего? Уж от кого-кого, а от Камилы я участия точно не ждал. Она ведь ушла в самостоятельную жизнь и, судя по всему, неплохо справлялась. Так к чему этот неуместный порыв?

Я не придал случившемуся большого значения, однако одними словами Камила не ограничилась – через неделю она действительно пришла ко мне в изолятор.

И вот тогда, глядя на ее красивое улыбающееся лицо через мутную стеклянную перегородку, я впервые ощутил мятежное сомнение: а вдруг все это время я в ней ошибался? Вдруг из нас двоих именно она оказалась более зрелой в плане чувств?

— Я приехала! Встречайте! – в нетерпении верещу я, залетая в сени родного дома и ставя на пол баулы.

— Кызым! – улыбающаяся родительница выскакивает на порог и, радостно хлопнув в ладоши, заключает меня в объятья.

Моя родная мамочка! Моя любимая энием! Согласитесь, для каждого человека запах его мамы самый дорогой и неповторимый? Моя, например, пахнет воспоминаниями из детства, уютом, выпечкой и немного цветочными духами. А еще от мамы исходит аромат простого человеческого счастья…

Крепко обнимаю ее покрытые пуховым платком плечи и утыкаюсь носом в шею. Боже, как же я, оказывается, скучала!

— Чего так долго? Я уже волноваться начала, – родительница заглядывает мне в лицо и ласково проводит рукой по голове.

— Пазик доисторический был, ехал еле-еле, – отзываюсь я, заходя в прихожую и стягивая с себя верхнюю одежду.  – А где мой солнечный мальчик? Я ему подарки привезла!

Скидываю сапоги и пулей залетаю в зал. Мне навстречу пускай очень медленно и опираясь на специальные ортопедические ходунки, но все же без посторонней помощи движется Булатик. На его лице – улыбка, а в глазах – искрящаяся радость. Сразу видно, что он тоже скучал.

— Привет, мой хороший, – с нежностью целую брата в макушку и треплю его по волосам. – Ты совсем самостоятельный стал!

— Ка-камиля при-приехала, – слегка заикаясь, выдает мальчик. – Я та-а-ак ждал!

Стискиваю его покрепче и шумно чмокаю в висок. Булата я люблю совершенно необузданной сестринской любовью – могу часами его тискать, щипать и мучить ванильными «сюсю-пусю». Благо, брат обладает терпением Иисуса, поэтому всегда стойко выдерживает наплывы моих телячьих нежностей.

— Ну что, брательник? Подарки сейчас раскрывать будем? Или Нового года дождемся? – хитро играя бровями, интересуюсь я.

Знаю, что Булат никогда в жизни не согласится на ожидание, но все равно его дразню. Я же старшая сестра, как без этого?

— Камиля, ну что ты прям с порога? – по-доброму ворчит мама. – Иди руки помой, поешь. Исхудала, вон, совсем.

Худой меня, конечно, не назовешь, я, скорее, аппетитная. Но мама есть мама: ей все время кажется, что я недоедаю и вообще живу впроголодь. Наверное, если бы я была плюшкой весом в центнер, она была бы более спокойна. Но, как по мне, пятьдесят три килограмма при росте в сто шестьдесят пять сантиметров вполне укладываются в пределы нормы.