Книга С первого взгляда, страница 55 – Татьяна Никандрова

Я, естественно, вновь пробую возразить, но директриса остается непреклонна. Дескать, не выдумывай ерунды, Анечка. Пройдет еще немного времени, и ты мне спасибо скажешь. За то, что я тебе билет в хорошую жизнь подарила.

Короче говоря, ситуация из просто неприятной уверенно перетекает в катастрофу. До моего мнения абсолютно никому нет дела, и я не имею не малейшего представления о том, как восстановить справедливость.

Возможно, я наивна, но после разговора с той супружеской во мне зародилась робкая надежда на счастливый исход. Ведь они же прекрасно видели, что я не хочу ехать с ними! Что мое место здесь, рядом с Матвеем! Но, несмотря на это, все равно приняли решение забрать меня в семью. Против воли. Силой.

Глотая едкое разочарование, покидаю кабинет Нонны Игоревны и на ватных ногах бреду по коридору. Без особого направления. Куда глаза глядят. До внешних раздражителей сейчас нет никакого дела. Организм работает на автомате. Все внимание погружено вглубь, в область левого подреберья, где назойливо саднит, дергает и нарывает…

Неужели это конец? Неужели мне действительно придется уехать?..

Я до последнего не верила в такой исход, но сейчас он кажется пугающе реальным. Щемящая тоска из-за расставания с любимым мальчишкой уже вовсю маячит на горизонте, подбирается все ближе, омрачает воздух своим зловонным дыханием.

Я знаю, что мое сердце всегда будет принадлежать Матвею. Где бы я ни была. Сколько бы времени ни прошло. Чисто физически нас, конечно, можно разлучить. Можно увезти меня в другой город, поселить в квартире, дать спальное место и обеспечить едой.

Но как же я буду жить без сердца? Разве люди с дырой в груди не обречены на смерть?

Прижимаюсь лбом к прохладной стене и на несколько мгновений прикрываю глаза. По щеке дрожащим ручейком прокатывается слезинка, а следом за ней еще несколько.

Мне плохо. Так плохо, что хочется рухнуть в обморок, отключиться, хотя бы на пару минут потерять связь с гнетущей реальностью. Чтобы не мучиться, не терзаться, не ощущать острую парализующую боль, которая ядовитой агонией растекается по венам.

— Аня! — голос Матвея я узнаю сразу.

И он — такой родной, ласковый, любимый — вызывает у меня улыбку сквозь слезы.

— Да? — шмыгнув носом, оборачиваюсь.

Горелов понимает все по моему лицу. Считывает эмоции практически молниеносно. Разочарованно поджимает губы. Вздыхает. Понурит голову. А затем подходит ближе и негромко интересуется:

— Не выгорело, да?

— Не-а, — всхлипываю я.

— Ну-ну, тише, — обнимает. — Не плачь, моя девочка.

— Что же теперь будет, Мот? — я бессовестно топлю слезы в его футболке. — Неужели нам и впрямь придется расстаться?

— Ни за что, — говорит, поглаживая меня по волосам.

И его ответ звучит на удивление уверенно.

— А как тогда быть? — задираю голову, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

Оно спокойное и мрачное. Никакой паники и метаний. Будто он уже все давно решил и ничуть не сомневается.

— Мы с тобой сбежим, Ань, — твердо произносит Матвей.

— В смысле? — от шока я аж всхлипнуть забываю.

— В прямом. Я все продумал. Если пребывание в детдоме грозит нам разлукой, значит, мы уйдем отсюда до того, как это произойдет.

Его слова вызывают во мне смешанные чувства. С одной стороны, они звучат как абсурд, фантастика, чистой воды авантюра! А с другой — дарят надежду на то, что еще не все потеряно…