Книга С первого взгляда, страница 41 – Татьяна Никандрова

— Да ну брось, — смущается она, часто-часто моргая. — Неправда это все…

— Правда, Ань. Чистейшая.

Собираю в ладонь светло-русую прядь ее волос. На ощупь они будто шелк: мягкие, гладкие, струящиеся меж пальцев… Никогда прежде не испытывал эстетического экстаза от таких мелочей, но в Ане прекрасно все: от необыкновенного цвета глаз до мелодичного тембра голоса.

— У тебя коса растрепалась, — замечаю я. — Хочешь новую заплету?

— А ты умеешь? — снова изумляется Аня.

— Нет, но в этом же ничего сложного, верно? — бросаю воодушевленно.

— Ну… Наверное, — посмеивается.

— Садись. Буду пробовать.

Аня покорно принимает сидячее положение, а я пристраиваюсь сзади. Стягивая с ее волос резинку и пальцами прохожусь по всей их длине. Кайф. Честное слово. Ничего приятнее в жизни не трогал.

Пока я пытаюсь смекнуть, с чего, собственно, должно начинаться плетение косы, Аня прокашливается и, явно перебарывая стеснение, произносит:

— Мот, можно вопрос?

— Ага, — киваю я, увлеченно копошась в ее волосах.

— А какие у вас отношения с Настей Крыловой?

Опачки. А вот это уже любопытно. И откуда только Ане известно, про мою связь с Крыловой? Настюха сама разболтала? Или подружек припрягла?

— Эм… Да как тебе сказать, — судорожно соображаю. — Нормальные отношения. Ровные.

— Ты с ней встречался, да?

Замираю. Чувствую себя загнанным в угол. Как бы так вывернуться из этой щекотливой ситуации?

— Только ты мне не ври, Матвей, — будто прочитав мои мысли, добавляет Аня. — Давай будем откровенными друг с другом. Всегда.

— Давай, — вздыхаю, сдаваясь. — Настя вроде как моя бывшая. Ну, если совсем упрощать.

— И давно?

— Что? — не догоняю.

— Давно она твоя бывшая? — поясняет.

Озадаченно чешу затылок. Ну до чего ж сложные вопросы она мне задает!

— Ну вот ты когда к нам в детдом пришла?

— В том месяце.

— Ну, значит, с того месяца и бывшая.

Слышу, что смеется. Легонько качает головой, а потом иронично бросает:

— Ты плети, Мот, плети. А то мы так до ночи не закончим.

Фух. Кажется, пронесло.

— Ты насчет Насти не переживай, ладно? — осторожно разделяю Анины волосы на три равные пряди и принимаюсь переплетать их между собой. — Она в прошлом и ничего тебе не сделает.

— Ладно, — отзывается тихо.

— И сплетни девчачьи не слушай. Они дуры. Иногда такую чушь несут.

— Например?

— Да всякое… — отвечаю уклончиво. — Просто не слушай, окей? Мне доверяй. И больше никому.

— Окей.

Мне нравится, что Аня мягкая и покладистая. Что не упрямится и характер не показывает. Совсем еще мелкая, а мудрости побольше, чем у некоторых взрослых. Интересного, в кого она такая? В мать или в отца?

Отчего-то мне кажется, что ее родители были хорошими людьми. Светлыми, совестливыми… Не то что мои. Только у порядочных и добрых людей могла родиться такая замечательная дочь.

Мне жаль, что Аня осиротела. Безумно жаль. Но, с другой стороны, если бы не трагедия, я бы никогда ее не повстречал…

— Готово, — заявляю я, фиксируя получившуюся косу резинкой на конце. — Принимай работу, малышка.

Аня заводит за спину руку и медленно ощупывает результат моих усилий. Потом перекидывает косу через плечо и принимается пристально ее рассматривать.

— А ты молодец, — говорит одобрительно. — Еще немного практики, и колосок начнет получаться.

— А это еще что?