Книга Слабо не влюбиться?, страница 78 – Татьяна Никандрова

Лунный свет лижет Тёмкину кожу, создавая эффект легкого сияния, и это зрелище по-настоящему завораживает. Я даже моргать забываю, настолько красиво то, что я вижу.

— Ну, малая, чего замерла? — друг вопросительно на меня косится.

Трясу головой, стряхивая оцепенение, и зачем-то покашливаю. Видимо, таким образом пытаюсь придать своему виду непринужденности.

— Да ничего… Мне раздеться — две секунды.

Быстро разуваюсь, стаскиваю топик и шорты и, не дав Артёму возможности рассмотреть меня в ответ, бегу к реке. Ступни погружаются в воду, по спине бегут мурашки, и чуть было не накрывшая меня дремота резко отступает.

По правде говоря, я ждала, что река будет холоднее. Нет, вряд ли у кого-то повернется язык называть воду теплой, но все же стоять в ней довольно комфортно. Она бодрит, освежает, но точно не леденит.

Соколов заходит в реку по колено. Наклонившись, зачерпывает воду ладонями и принимается растирать ей тело.

— Готова? — оглядывается на меня.

— Я всегда готова! — отвечаю со смехом и первая несусь на глубину.

На несколько секунд холод буквально сковывает тело, но я не даю ему проникнуть под кожу. Усиленно работаю руками и ногами, заставляя сердце гонять кровь, а мышцы напрягаться. Проплываю несколько метров, и меня наконец отпускает. Я привыкаю к температуре воды и расслабляюсь.

Опускаю ноги и не без удивления обнаруживаю под собой дно. Я дотягиваюсь до него кончиками пальцев, но все же дотягиваюсь.

— Ка-а-йф! — рядом со мной выныривает Соколов. — И весь хмель как рукой сняло, скажи?

— Угу, — улыбаюсь я.

Капли воды с волос стекают по его лицу. Скатываются по носу и, застыв на губах, призывно подрагивают… Черт, долбаная влага! Из-за нее я опять смотрю на губы Артёма! А мне нельзя, никак нельзя этого делать! Это слишком опасная дорожка, слишком скользкая…

— О чем ты думаешь, Солнцева? — неожиданно спрашивает парень и коротким рывком сокращает расстояние между нами.

Теперь его лицо в каких-то двадцати сантиметрах от моего. Я гляжу на него, на своего лучшего друга, и испытываю что-то странное, сложное и не поддающееся определению. Это не одно чувство или эмоция. Не десять. Не сто. Это не пресловутая преданность или ванильная нежность. Не злость и не обида. Не тяга и не желание обладать. Это все сразу. Какая умопомрачительная смесь из самых ярких чувств, разбавленная нотками безумия.

Без понятия, что сейчас происходит. Не знаю, почему только этот мальчик из детства умеет смотреть на меня так, что все внутри расцветает, живым становится. Он единственный, от кого мне совсем не хочется отдаляться. Наоборот — еще ближе стать хочется.

— О тебе, — хрипло отвечаю я. — Если честно, я все время о тебе думаю.

Наверное, я пожалею о сказанном. Но это будет потом. Все потом…

— О чем именно? — Соколов больше не улыбается. Смотрит серьезно и пристально.

Атмосфера между нами накаляется, становится натянутой и горячей. Удушающее электричество повсюду. В воздухе. В его глаза. В моей потерянной душе.

— О том, что мне тебя не хватает. Что я скучаю по нашей наивной детской дружбе… О том, что скоро мы окончательно вырастем и наша связь оборвется навсегда… А я не хочу тебя терять, Тём. Слышишь? Не хочу…

Прерываюсь на непонятно откуда взявшемся всхлипе. Неужели я плачу? Неужели сейчас? Что за неуместная сентиментальность?