Книга Слабо не влюбиться?, страница 59 – Татьяна Никандрова

На самом деле вопрос дурацкий. И так понятно, как у него дела: офигенно! Соколов — самый красивый парень в школе. У него роман со студенткой. Пару месяцев назад предки подарили ему шикарный байк, на котором он по вечерам катает свою длинноногую Диану. А еще он набил с десяток новых татуировок и играет на опен-эйрах в качестве диджея. Вот так вот! У Тёмы не жизнь, а шоколад. Поэтому вопросы о том, как у него дела, можно отнести к числу риторических.

— Все пучком, я не жалуюсь, — Соколов ослепительно улыбается, продолжая шарить рукой под Дианиной блузкой. — Ну а ты как, малая? Что-то давно тебя не видно… На учебе пропадаешь?

— Угу, куча репетиторов и дополнительных занятий, — отвечаю я, стараясь не следить за его ладонью, которая похабно перемещается по телу хихикающей подружки. — Я ведь решила на графического дизайнера поступать… Помимо информатики, еще и литературу сдавать придется.

Соколов что, издевается?! Неужели нельзя перестать наглаживать свою девушку хотя бы во время разговора со мной?! Это же элементарно невежливо!

— Понятно, — лениво отзывается Артём.

Видно, что мой рассказ о планах на будущее не сильно его впечатлил. Куда больше парня интересует содержимое лифчика Орловой, и он не считает нужным это скрывать.

— Ну пока тогда, — неуклюже переминаюсь с ноги на ногу.

— До встречи, — кивает он. — Ты не пропадай, Вась. Может, погуляем как-нибудь?

Ага, как же. «Как-нибудь» длится уже три месяца. Каждую нашу встречу Соколов бросает эту формальную фразу, а потом пропадает.

Нет, безусловно, мы иногда переписываемся и порой даже видимся вне стен школы, но только, когда собираемся общей компанией. Соколов по-прежнему ласково зовет меня малой, закидывает руки мне на плечи и время от времени просит спеть под его гитару.

Но, говоря по правде, это все лишь отдаленно напоминает близкую дружбу, которая связывала нас еще полтора года назад. Теперь наше с Тёмой общение больше похоже на туман, рассеивающийся по утру. Теоретически мы все еще друзья, а на деле — скорее, приятели.

— Да, обязательно, — натягиваю ответную улыбку. — Ты тоже не пропадай. Звони… Если захочешь.

Отворачиваюсь и, быстро-быстро перебирая ногами, устремляюсь прочь. В груди ноет, а в ушах гудит. Нестерпимо хочется поскорее скрыться от посторонних глаз и просто выдохнуть — тяжело, с болью, надрывно.

Залетаю в туалет и, забравшись с ногами на подоконник, достаю из рюкзака блокнот и карандаш. Переворачиваю усыпанную хаотичными рисунками страницу, сменяя ее на чистую и заношу карандаш. В душе хаос, но в голове — кристальная чистота. Приходящие образы яркие и четкие.

Графитовый кончик касается бумаги, и в эту самую секунду с сердца срывается здоровенный груз. Мне прямо физически становится легче. Рисование — мой личный способ терапии. Оно успокаивает, приводит нервы в порядок, восстанавливает внутренний баланс.

Под карандашом появляются знакомые очертания — вьющиеся волосы, колечко в носу, пухлые губы… Я не знаю, зачем я вновь и вновь рисую Соколова. Просто мне так хочется. Просто накрывает иррациональный порыв.

Я старательно вывожу его острые скулы. Медленно отрисовываю густую тень ресниц. Мне хорошо, я увлечена процессом. И поэтому почти не замечаю слез, капающих на бумагу и отставляющих на ней влажные разводы.