Книга Слабо не влюбиться?, страница 46 – Татьяна Никандрова

Теперь, когда друг опаздывает, а место за диджейским пультом заняли какие-то неопытные пареньки из параллели, становится ясно, что без Тёмы дискотека — не дискотека. Под такую нудную музыку только от мигрени страдать. Видимо, поэтому у всех присутствующих мины кислые-прекислые.

— Не знаю. Он трубку не берет. Может, забыл?

— Ну прям! Только сегодня с ним об этом говорила, — подруга негодующе оттрюнивает губу. — Обещал, последние хиты по-модному смиксовать…

— Господи! Вызовите кто-нибудь Соколова! Срочно! — к нам приближается Серега Зацепин. — Ни одна девка под такое музло в пляс не пойдет!

Да уж, Зацепина хлебом не корми — дай посмотреть, как девки пляшут. Он у нас знаменитый бабник. Ни одной юбки пропустит! Сколько уже на его счету зареванных девятиклассниц? Одному богу известно. Прохиндей и Казанова, вот он кто! Но Тёма с ним дружит, поэтому и нам с Леркой приходится.

— Так ты иди, по-молодецки сгоняй за ним. Может, он дома дрыхнет? — Грановская подталкивает Серегу к выходу. — Дискотека только началась, еще не все потеряно.

— Думаешь? — с сомнением тянет парень.

— Ну конечно! Чем быстрее, тем лучше! А то народ сейчас расходиться начнет.

Зацепин кивает и только направляется к дверям, когда они широко распахиваются и на пороге появляется румяный улыбающийся Артём.

На нем до безобразия драные джинсы и кислотно-розовая толстовка с похабной английской надписью. На голове — не менее яркая шапочка. В глазах — привычный шальной блеск. Соколов вымахал далеко за метр восемьдесят, поэтому смотрится гораздо крупнее и, если так можно выразиться, внушительней основной массы сверстников. Этакий брутал в розовых шмотках.

Я расслабленно выдыхаю и ловлю на лицах окружающих широкие улыбки. Артёму все рады. И не только потому, что он является гарантом качественной музыки — в его обществе в принципе весело. Парень умеет заряжать людей неуемной энергией праздника, драйва и молодежного бунта.

Вот даже сейчас: Соколов только вошел, а внимание общественности уже магнитом приковано к нему. Все ему машут, руки жмут. Кто-то даже обниматься лезет. Неугомонный народ!

— Че так тухло? Почему никто не танцует? — издевается Артём, приблизившись к нам.

Опять на комплимент нарывается, мол, без тебя, Тёмочка, и танцы не в радость. Говорю же, нарцисс.

— Дуй уже за диджейский пульт, опаздун! — командует Грановская. — И вруби нам что-нибудь погорячее!

— Ну не знаю, — ржет парень. — А меня и эта ретро-дискотека восьмидесятых вставляет.

Он поднимает руки и принимается зажигательно двигать тазом в такт музыке. Красиво, пластично, но как-то уж слишком провокационно. Тут как-никак не только школьники, но и учителя. Мне бы на его месте было неловко.

Но Соколов своего добился: все опять смотрят исключительно на него. На то, как он без всякого стеснения танцует один посреди толпы зажатой молодежи. Тёма раскрепощенный и совсем-совсем без комплексов. В этом я ему даже завидую.

— Друган! Я тебя по-братски прошу, — на плече Артёма повисает Зацепин, — выгони ты этих придурков из-за пульта! Дай нам жару!

К просьбам Зацепина присоединяются другие ребята, и Соколов наконец милостливо соглашается протопать к диджейской будке. Не забывая всем своим видом демонстрировать, что он делает нам великое одолжение.