Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 65 – Татьяна Никандрова

Мама осыпала меня вопросами и моем питании и самочувствии всю дорогу до дома, а потом призналась, что дико скучала.

— Мам, ну брось, ты чего, – рассмеялась я.

— Я все думала, как ты там одна, на самолете, без присмотра...

— Все прошло благополучно, – в очередной раз успокоила ее я. – Я же уже не маленькая.

— Для меня – маленькая, – вздохнула она, поглаживая меня по волосам. – А я для своей мамы маленькая, хотя мне уже за сорок. Для родителей дети всегда остаются детьми.

Я не стала спорить, лишь покрепче обняла маму. Признаться честно, я и сама по ней соскучилась.

В школе я с гордостью демонстрировала девчонкам фотки с Ваней Вектором, и одноклассницы, как я и ожидала, пищали от восторга. "Какой он классный!", "А девушка у него есть?", "А ты можешь меня с ним познакомить?" – перебивая друг друга, спрашивали они. А я лишь загадочно улыбалась, чувствуя на себе отблеск его славы.

За все это время Ада с Максом так и не помирились. Конфликт затягивался, и я всерьез стала переживать за их отношения. Подруга уже миновала стадию отрицания и перешла к следующему этапу: пофигизму и принятию.

Она больше не говорила о ссоре с парнем в режиме нон-стоп, не выглядела расстроенной днями напролет, а порой и вовсе изрекала философские фразы типа: "Как говорила моя бабушка, тот, кто хочет, ищет возможность. А кто не хочет, ищет причину".

По мнению Ады, Макс, как настоящий мужчина, должен был первый сделать шаг к примирению, не взирая на собственные чувства и обстоятельства. Позиция подруги натолкнула меня на мысль о том, что девушки – существа крайне сложные. Нам не нравилось деление по половому признаку в обыденной жизни, работе и учебе. Мы хотели равных с мужчинами прав и возможностей.

Но в то же время, когда речь заходила об инициативе или о том, кто первый должен извиняться, мы неизменно считали себя слабым полом и хотели привилегий. Вот такая запутанная и многогранная женская логика.

Я попыталась донести свою мысль подруге, но она лишь отмахнулась от меня со словами: "Хватит выгораживать этого засранца!"

Как-то мы с Адой сидели на подоконнике и гоняли друг друга по словам из предстоящего диктанта по английскому. Калинина все время путалась и ругалась как сапожник. То ли на свою никчемную память, то ли на сложный, по ее мнению, английский язык.

— Привет, девчонки! – рядом с нами нарисовалась наша школьная знакомая Карина Перминова. – Как дела? Идете в пятницу на вечеринку к Булаткину и Князевой?

— Не поняла, – я резко соскочила с подоконника. – Что значит "к Булаткину и Князевой"? Они что, супружеская пара, чтобы вместе проводить вечеринки?

— Нет, я имела в виду, что собираемся у Антона дома, а приглашает всех Зарина, – хихикнула Карина.

Наверное, в тот момент я позеленела от злости. Ни о какой вечеринке в пятницу у Антона дома я не знала. А сегодня был уже четверг! Вывод напрашивался один: никто не собирался меня туда звать!

Я посмотрела на Аду и заметила, что ее перекосило от услышанного. Очевидно, подруга тоже не была осведомлена о предстоящем мероприятии.

— Ой, Зарина вас не пригласила? Извините, я не знала, – грустно надула губки Перминова и отошла в сторону.

Я впилась в Калинину немигающим взглядом, и между нами состоялся очередной невербальный диалог.

— Самохин! – громко крикнула Ада, обращаясь к нашему однокласснику. – Иди сюда?