Книга Проучить мажора, страница 99 – Татьяна Никандрова

— Проснулись? — с кухни доносится голос Алевтины Семеновны, Машиной мамы.

Она, очевидно, думает, что мы только-только разодрали глаза и выползли из бани. Наивная.

— Ивантеевы по гостям отправилися, а мы давайте пока быстренько позавтракаем, — продолжает суетиться женщина. — Машка, нарежь-ка салат. Сеня, скатерть вытри. Ну а ты, Стас, — ее взгляд останавливается на мне, — садись за стол. Скоро все будет готовое.

Решив не спорить с хозяйкой, опускаюсь на стул и подпираю рукой подбородок. Оказывается, и есть, и спать хочется просто зверски. На адреналине этого как-то не чувствовалось, а сейчас в уютной домашней обстановке прям разморило.

За завтраком ни я, ни Зайцева, ни ее братец почти не разговариваем. Молча слушаем неторопливую болтовню старшего поколения и жуем. И если у нас с Сеней проблем с аппетитом не наблюдается, то Машке, судя по ее вялому виду, кусок в горло не лезет. Без всякого энтузиазма она ковыряет вилкой в тарелке и лишь изредка подносит ее ко рту.

Через пару минут, так и не доев, она откладывает яичницу в сторону и, сославшись на головную боль, отправляется в свою комнату. Торопливо заталкиваю в рот остатки салата и, поблагодарив Алевтину Семеновну, выхожу из-за стола следом.

Нам с Машей надо поговорить. Искренне и без спешки. События последних двух дней до сих пор с трудом укладываются в голове, но времени на долгое обмозговывание у меня нет. Сегодня воскресенье, а уже во вторник я должен предстать перед папой. И по логике — с кольцом.

Понятное дело, что в сложившихся обстоятельствах по пути логики следовать не получится, но вот по пути сердца — очень хотелось бы.

Стас

— Можно? — коротко стучу об дверной косяк, потому что дверь в Машкину спальню не заперта.

— Конечно, заходи.

Девушка полулежит на небольшой полутороспальной кровати в обнимку с гигантским плюшевым бегемотом, у которого на месте правого глаза красуется здоровенная сиреневая пуговица.

Прикрыв за собой дверь, я присаживаюсь рядом и, Маша, чуть потеснившись, хлопает по подушке рукой. Дескать, не стесняйся, ложись, тут и тебе места хватит.

Принимаю горизонтальное положение и, повернувшись набок, ловлю на себе внимательный голубой взгляд. Зайцева смотрит пристально и неимоверно внимательно, будто хочет запомнить мои черты. Ее глаза бегают по лицу, задевают брови, скользят по носу и останавливаются на губах. Прямо как тогда, когда я сорвался с самодельного каната и плюхнулся на матрас…

— Ты знаешь, что ты красивый, да? — неожиданно выдает она.

— Ну… Наверное, да, — подумав, отвечаю я. — По крайней мере, часто слышу это в свой адрес.

Конечно, можно было бы прикинуться скромником и удивленно округлить глаза, но интуиция подсказывает, что притворство сейчас ни к чему. Маша учует фальшь в моих словах, и предполагаемая скромность превратится в дешевую браваду.

— У тебя густые ресницы, — она осторожно проводит пальцем по моему полуприкрытому верхнему веку. — Как бы я хотела иметь такие же… Их ведь даже красить не нужно…

— Так и тебе свои не нужно, — отвечаю я, в свою очередь любуясь ее милым лицом. — Ты и без косметики очень красивая. Правда.

Смущенно улыбаясь, Маша одними губами произносит слово «спасибо», а я думаю лишь о дурацком игрушечном бегемоте, который лежит между нами. Ведь если бы не он, я бы мог притянуть девчонку к себе, положить руки ей на талию, обнять, втянуть носом ее запах… Наверняка Маша пахнет божественно. Летом, счастьем, свободой…