Книга По осколкам твоей лжи, страница 88 – Татьяна Никандрова

Но тут меня ждет очередной провал: переломанные ноги ни хрена не держат. Я валюсь на пол. Из меня опять капает кровь. Голова кружится. Пищевод содрогается от тошноты.

Но, несмотря на это, я упорно продолжаю двигаться в сторону коридора. Ползком. На локтях. Едва помня себя от боли.

— Господи! Ранель Александрович, что с вами?! — возникшая на моем пути девушка в белом халате издает возглас, полный ужаса. — Галя, срочно зови Панкратова! Тут его пациенту плохо!

Она подскакивает ко мне, пытается помочь, но я лишь отмахиваюсь.

— Диору позовите! Девушку, которая из моей палаты вышла!

— Успокойтесь, все хорошо, вы в безопасности, — кудахчет медсестра, не слыша моих просьб. — Галя, живее! У него кровотечение!

Перед глазами снова возникает мутная пелена. Сознание ускользает, и мне не остается ничего иного, кроме как в очередной раз признать поражение.

Она ушла.

И я снова остался один.

Почти три месяца спустя.

— Охренеть! Неужели на своих двоих пришел? — обрадованный Тимур вскакивает со своего места и устремляется мне навстречу.

Скупо обнимаемся. В знак приветствия хлопаем друг друга по плечам. Алаева разглядывает меня с нескрываемым любопытством, не переставая удивляться, как быстро я пришел в норму.

— Да мне как на собаке заживает, — отмахиваюсь я, плюхаясь на диван. — Как сам?

— Потихоньку, — он садится напротив. — Драгунова дожимаю. Скоро он сломается и продастся нам. Вот увидишь.

— Смотри, как бы к тебе антимонополисты не нагрянули, — усмехаюсь я.

— Не нагрянут, не переживай. Все схвачено.

Я совершенно не сомневаюсь в том, что у Тима действительно все схвачено. Он дьявольски умен и осторожен. На рожон не лезет, но и своего никогда не упускает.

— Я так понимаю, твой больничный закончен? — спрашивает Алаев. — Снова в бой?

— Официально еще две недели, но я приступаю с завтрашнего дня. Надоело валяться дома.

— Одобряю, — кивает он. — Нехрен на диване штаны протирать, когда работы выше крыши.

— Угу, — отзываюсь я и, немного помолчав, интересуюсь. — Кто вместо меня занимался проектом Диоры? Дубинский?

— Да, он. Но справлялся, откровенно говоря, паршиво, — морщится. — Некоторые люди просто неспособны выполнять нелинейные задачи.

— И что? — беспокоюсь. — Не сильно напортачил?

— Нет, там Лера потом подключилась. Они с Диорой вроде как спелись.

Улыбаюсь. Почему-то я не удивлен, что они поладили.

— Ты видел ее? — спрашиваю относительно ровно.

Но на деле меня просто разрывает на куски от любопытства.

Все те месяцы, пока я лежал в больнице и поправлял подорванное здоровье, мы с Шахерезадой практически не общались. Ну, то есть созванивались время от времени, но исключительно по работе. Как только я пытался вывести диалог на личные темы, она сливалась. Выдумывала какие-то неотложные дела и спешно бросала трубку.

— Кого? Диору? — Алаев вскидывает на меня взгляд. — Да, видел. Она в новый офис переехала, кстати. И от других бизнес-направлений отказалась. Сейчас только «Радиантом» занимается.

— Да, я слышал она порвала с отцом.

— С отцом, с мужем — со всеми, — поддакивает. — Я, если честно, не ожидал от нее такого…

— Почему?

— Ну не знаю… — Тим пожимает плечами. — Она же вроде мусульманка, да? А у нас так не принято. Ну, чтобы женщина совсем одна. Без мужской поддержки.