Книга По осколкам твоей лжи, страница 87 – Татьяна Никандрова

— Знаешь, а я квартиру покупаю, — неожиданно перебивает она. — В ЖК «Поднебесье». Слышал о таком?

— Угу, — подтверждаю с нарастающей тревогой.

— И на развод подала. Но, думаю, без судебных дрязг не обойдется.

— Это хорошая новость, Ди, — с трудом сглатываю подступающий к горлу ком. — Просто потрясающая.

— Отец, когда узнал о моем решении, сказал, что я ему больше не дочь, представляешь? Сказал, что я позор всей семьи, — ее глаза вновь увлажняются. — Погорячился, конечно, но… Знаешь, я правда больше не хочу его позорить. И иметь с ним общих дел тоже не хочу.

— Ты о чем?

— Я отказалась от отцовских денег, Ранель. Вот прям сегодня, перед тем, как поехать к тебе в больницу. И от компаний, которые он мне подарил, тоже отказалась. Только «Радиант» себе оставила. Ну, потому что это мое дело, понимаешь? Я для него за эти месяцы больше, чем отец за всю жизнь, сделала.

— Понимаю, — отзываюсь я. — И как он отреагировал на твое решение?

— Плохо. Очень плохо. Рвал, метал, называл меня предательницей… Даже на день рождения сестры запретил приходить. Так что отныне я вроде как сама по себе.

Внешне Диора кажется спокойной, хоть и глубоко опечаленной… Но я интуитивно чувствую, что где-то на дне ее души зреет истерика. Кажется, она близка к нервному срыву. К тому самому, когда рубят с плеча и сжигают мосты…

И я очень боюсь оказаться в перечеркнутой части ее жизни.

— Слушай, — прокашливаюсь, — я понятия не имею, через что тебе пришлось пройти, но все же ты должна знать, что я на твоей стороне. Я всегда буду рядом и больше никогда тебя не обижу. Я понял свои ошибки, Ди. Выучил их наизусть. Ты же видишь, я изменился… Да я, блядь, всю свою жизнь перевернул, лишь бы иметь возможность приблизиться к тебе!

Какое-то время в палате висит тишина. Шахерезада умывается беззвучными слезами, а я, затаив дыхание в ожидании, смотрю на нее.

— Мы никогда друг друга не забудем, — вдруг произносит каким-то странным потусторонним голосом, — но никогда друг друга не вернем…

— Ди, пожалуйста, перестань так говорить! — напрягаюсь я, ощущая, как за переломанными ребрами пузырится паника.

— Это Ремарк, помнишь? — от ее улыбки веет фатальной неизбежностью. — Когда-то мы с тобой обсуждали его творчество….

— Диора! — я начинаю злиться. — К чему ты, блядь, снова ведешь?

— Поправляйся, Ранель, — шмыгнув носом, она поднимается на ноги и выдергивает свою руку из моих пальцев. — Врач сказал, что тебе предстоит долгая реабилитация, но, я уверена, ты справишься.

Она движется в сторону двери, а я начинаю задыхаться от накатывающих одна за другой волн животного страха. Нет, только не это! Ну не может наша история закончиться вот так! На этой дебильной минорной ноте…

Не оборачиваясь, Диора шагает в дверной проем, скрываясь в коридоре, а я принимаюсь судорожно выдергивать из себя всякие медицинские проводки, иглы и трубочки. Я должен остановить ее! Не дать ей уйти!

Каким-то чудом я не скончался от тяжких физических увечий, но, если она меня бросит, я точно откину коньки. Просто не вывезу этой гребаной жизни! Ведь без нее она напрочь лишена смысла.

— Диора! Диора, подожди!

Наверное, она уже далеко и не слышит моих надсадных хрипов, но я все равно сдираю с себя неистово пищащее оборудование и, превозмогая адскую боль, пытаюсь принять вертикальное положение.