Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 48 – Марика Крамор

— Делай, — отвечаю коротко. И все. Это моя точка невозврата. Это то, к чему я стремился всю жизнь. — Придумаю что-то.

Стою у его двери, дрожащими пальцами перебирая связку ключей. Его ключей.

Горло будто пронзило раскаленное железо. Я ехала сюда с ощущением, что иду по краю обрыва.

В один миг Назара в моей жизни почти не осталось. Так… лишь отвлеченные СМС и торопливые разговоры по телефону. Он осторожно попросил не приезжать, сказал, что заболел. На тренировках не появлялся, пропустил выездную игру. Но в его голосе не было простуды, лишь только тяжелая, свинцовая усталость, что даже сейчас сводит меня с ума.

После небольшого перерыва я вернулась к нему… Дня три назад. Наши последние ночи были наполнены жгучим отчаянием, необъяснимым и тяжелым. Нежной сокрушительной безысходностью, словно Назар пытался вобрать в себя каждый мой вздох, запомнить каждый изгиб тела, как будто боялся, что больше этого не будет. Никогда…

Я прохожу в гостиную, пропустив мимо ушей его ласковое: «Привет, детка».

Его руки ласково гладят мою спину, но я не чувствую тепла. И мне почти больно. Я не понимаю, что случилось, но точно знаю: что-то у нас сломалось. От горячего поцелуя мне хочется плакать. Я чувствую: Назар уже не такой как раньше.

Смотрит так пронзительно… и с чувством вины, в которой тонет мое сердце. Он мне изменил? Смог, да?

Отдаляется назад. Всего на пару шагов, но вот она. Моя пропасть.

— Я не помешала? — срывается с губ идиотский вопрос, пока я стягиваю сапоги. Хочется развернуться и уйти, лишь бы не видеть этого отчуждения.

— Нет, — его голос плоский, безжизненный. — Я очень соскучился.

Между нами простираются два метра холодного пола и тишина, густая и липкая, как смола. Может, все действительно кончилось? Может, его чувства просто испарились и он не знает, как сказать? От этой мысли в груди разливается острая истошная боль, громче любого крика. Но нет. Это не похоже на простое охлаждение. Это похоже на агонию. Как будто мы оба сгораем.

Силы покидают меня. Я прохожу мимо него, ноги подкашиваются, и я падаю на диван. Он медленно приближается и садится возле меня. Прямо на ковер. Не хочет сидеть рядом. И снова этот отчужденный взгляд. Это как пощечина.

— Назар, — зову его, уверенна, он слышит, как трясется мой голос. — Нам нужно поговорить. Я не понимаю, что происходит. Но с тобой творится что-то. Если дело во мне… Скажи прямо. Я взрослый человек, я пойму.

Кадык его дергается, дыхание замирает. Лицо искажается гримасой, в которой я читаю и боль, и облегчение. Он медленно поднимается и садится рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. Его руки сжаты в кулаки. Пальцы побелели от напряжения.

— Анют…

Чуть шершавые ладони накрывают мои, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

Он запинается от волнения, голос его звучит странно неуверенно. Вглядываюсь во всегда искристые лукавые глаза, но Назар их прячет от меня, опуская взгляд на наши ладони.

Мои пальцы в его руках, а сердце сжимает нехорошее предчувствие. Почему… почему его руки дрожат?

Гляжу на любимого, не в полной мере осознавая, что такого могло произойти?

— Случилось что-то? — пытаюсь помочь ему начать предстоящий разговор. То, что он будет не из легких, уже ясно как божий день.

— Да. Анют, — он так волнуется, что даже дыхание его сбивается. — Мне предложили перейти в другую лигу.