Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 37 – Марика Крамор

— Ого! Это ж запрещенка! — роняет челюсть Олеська. — Ты ж даже дуть на них никому не разрешаешь.

— Ане можно. А ну-ка… вашу ножку, Золушка.

Впиваюсь в ее лицо. Не знаю, какой жду реакции. Надеюсь, ей эта красота хотя бы немного понравится.

— Ммм, — тянет она недоуменно. — С блестками… и каблучок великолепен!

Не тот эффект, что я ждал, но лучше чем ничего.

— Надо восхититься сразу, для Назара это отдельный мир! — ерепенится Олеся.

— Коньки действительно очень красивые. Я таких никогда не видела.

Естественно! Их выпустили то всего несколько пар.

Она позволяет мне их примерить на нее. И вот под взглядом родных я опускаюсь на одно колено, чтобы было удобнее и расшнуровываю «боевую» амуницию. Момент для меня настолько торжественный, будто я предложение делаю, честное слово!

Подарить их кому-то у меня даже мысли не возникало. Лучше они будут у сестры пылиться на полке, чем перейдут кому-то другому. Но Ане хочется передать что-то, где есть частичка меня.

— Удобно, — извещает она.

— Забираем! — радуюсь.

— Как забираете⁈ — я только сейчас понимаю, что это Олеська меня так доводит. — Их же… Их же только под колпаком можно было рассматривать!

— Ну кому как! — скалюсь я вполоборота.

— Олесь, — мягко вмешивается отец. — Ребята разберутся. Идем на минутку.

Мы остаемся вдвоем.

Я аккуратно пробегаюсь пальцами по изящной лодыжке, и у меня пересыхает в горле, рука сама собой задерживается на Аниной ноге чуть дольше необходимого. Приподнимаю голову, наши взгляды скрещиваются. Я смотрю на нее и сам не понимаю, что хочу сказать. Все слова застревают в горле, а потом и вовсе выветриваются из головы.

Внезапно ощущаю, как тонкие пальчики касаются моих волос. Мягко подглаживают меня по голове. Едва-едва удерживаюсь от того, чтобы не пленить женское запястье и не впиться губами в ладонь. Рядом с этой девушкой меня ведет не по-детски. Мои руки оказываются по обе стороны ее бедер — я опираюсь о стул, на котором она сидит. Отталкиваюсь и слегка приподнимаюсь так, что наши лица теперь находятся на одном уровне. Ловлю ее дыхание, и… мне мало. Мало всего этого. Мне мало того, что она просто рядом. Даже того, что она невинно касается меня.

Внутри все обугливается от невыполнимости желаний.

— Пойдем? Мы вроде собирались ненадолго… — доносится словно издалека ее взволнованный шепот.

— Без чая нас теперь не отпустят, — ухмыляюсь наигранно.

Опускаю взгляд на ее губы и это становится моей фатальной ошибкой.

Рука сама собой оказывается на женском затылке, я удерживаю Анюту, прилагая россыпь усилий. Вместо скромного разведывательного поцелуя, настойчиво прихожусь кончиком языка по уголкам ее рта, непреклонно очерчиваю линию напряженных губ, совсем нескромно проникая вглубь, как будто уже являюсь обладателем исключительных прав на это.

Проглатываю Анин тихий ошарашенный возглас и углубляю поцелуй. Дышать тяжелее, кровь греется моментально. Чувствую девушку кожей: будто перед грозой воздух трещит, а снизу давит знакомое напряжение: неотвратимое, требовательное, с ним не поспоришь.

Во мне все замирает, в висках стучит, в жилах — искры. Что это? Чистая химия? Как будто мой организм об этой девушке знает что-то, до чего мой мозг еще не добрался. Меня будто в печку кинули, а выключить никак.