Книга Наследник чемпиона, страница 3 – Марика Крамор

Он смотрит на меня не отрываясь, и в его взгляде светится не просьба к подчиненному, а доверие коллеги, возлагающего на меня часть особой ответственности.

Я медленно выдыхаю. Фраза «быть помягче» отзывается в душе горькой иронией. Но он прав. Это моя работа. И мой долг. И… разве я не справлюсь? Еще как!

— Хорошо, Максим Леонидович. Я делаю все, что в моих силах и в пределах моих полномочий.

— Спасибо. Я знал, что могу на вас положиться, — он поднимается, поправляя пиджак. — Так и договоримся. Я предупрежу его, что вам требуется провести углубленный осмотр. Он будет у вас завтра в десять утра. До игры нужно успеть все, что возможно.

Мужчина кивком прощается и выходит из кабинета.

Дверь закрывается. Тишина снова обрушивается на меня, но теперь она иная: тяжелая и звенящая.

Я не верю. Я отказываюсь верить!

Медленно оборачиваюсь к окну, за которым кипит жизнь большого города, абсолютно безразличная к моим внутренним тревогам.

Завтра в десять. Всего лишь несколько часов, которые отделяют меня от встречи с человеком, чье возвращение переворачивает мой выстроенный, прочный мир. Конкретное время в моем рабочем расписании.

Выдвигаю ящик, тянусь к новой папке, которую тут же черным маркером подписываю именем Черкассова, и убираю к остальным делам.

Рядом лежит телефон, где все еще висит неотвеченное сообщение от Никиты.

АННА

Ровно в десять утра в моем кабинете раздается четкий стук. Мои пальцы непроизвольно сжимают ручку. Я проглатываю неприятный ком в горле и отвечаю: «Войдите».

Дверь уверенно распахивается, и на пороге появляется он. Все мое восприятие сейчас сконцентрировано в дверном проеме.

Я рассчитывала увидеть зазнавшегося героя, кумира миллионов, самодовольного и дерзкого, с тем вызовом в глазах, который когда-то сводил меня с ума. Я готовилась к его колкому сарказму, к снисходительной улыбке, к колючим взглядам, но... Я ошиблась.

Входит мужчина. Не тот молодой парень, что уехал семь лет назад, а именно мужчина. Он не изменился до неузнаваемости: лицо его, движения, черты те же, но отшлифованные временем. В нем нет ни напряжения, ни показной расслабленности, только естественная собранная уверенность. Он не врывается, не заполняет собой пространство: он в него аккуратно вписывается, проявляя должное уважение, и пространство — мое рабочее пространство! — вынуждено подчиниться новому масштабу.

Глаза Назара совсем не такие, как прежде. Я ожидала увидеть там знакомый огонь, задор, даже где-то пренебрежение правилам, но... там осторожность и тишина. Глубокая, бездонная. Во взгляде читается не молодой кураж, а опыт, переплавленный в крепкую сталь. Ушла пылкость, но появилась прочность закаленного металла.

Смотрю на него и не нахожу прежнего Назара. В звонкой тишине вокруг него я вижу годы непрерывной работы, риска, сотни сыгранных матчей, боль проигрышей и усталость от побед. Я как врач знаю, чего стоит игрокам выстоять на таком уровне каждый сезон. И Назар тоже помнит цену, которую заплатил.

Лавина эмоций накрывает меня с такой силой, что начинает тошнить. Внутри все отдается мелкой предательской дрожью, которую я бессильна остановить. Чувствую, как леденеют кончики пальцев.

— Анна Юрьевна? — звучит его голос. Он стал ниже, глубже. В нем нет ни тени насмешки или фамильярности. Только ровная, уважительная вопросительная интонация.