Книга Попробуй сбежать, страница 53 – Виктория Рогозина

Давид наблюдал секунду — ровно столько, чтобы понять: разговор в этом кабинете закончился. Он не повысил голос, не стал задавать вопросов, просто сказал спокойно, почти буднично, будто констатировал факт:

— Так не пойдёт.

Он подошёл ближе, положил ладонь ей на плечо — не сжимая, не тянув, просто обозначая присутствие. Ванесса не отшатнулась. Это было показательно. Он мягко развернул её к двери, вывел из кабинета, не оглядываясь на удивлённые взгляды персонала, прошёл через служебный коридор, затем через чёрный выход. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, и Ванесса едва заметно пошатнулась. Давид тут же перехватил её крепче, уже без сомнений, открыл дверцу машины и усадил на пассажирское сиденье, сам пристегнул ремень, будто она могла забыть, как это делается.

Она не сопротивлялась. Сидела, уставившись в одну точку, плечи сведены, пальцы сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Знобило всё сильнее, мелкая дрожь пробегала по телу волнами, и только сейчас, в этой тишине, до неё, кажется, начинало доходить всё сразу: холод воды, удары, темнота багажника, дорога, чужая машина, чужая доброта, а потом — снова он, Давид, будто неизбежная константа.

Давид завёл двигатель и вырулил с парковки, не включая музыку. Город скользил за окнами размытыми огнями, светофоры вспыхивали и гасли, отражаясь в лобовом стекле. Он вел уверенно, быстро, одна рука на руле, другая — иногда ложилась на рычаг коробки передач. Внутри всё было напряжено, собранно, холодно и горячо одновременно. Он не задавал вопросов. Пока — нет. Сейчас ей нужно было доехать. Просто доехать.

Машина уходила всё дальше от центра, улицы становились тише, шире, темнее. Особняк уже маячил впереди, скрытый за высоким забором и деревьями, когда Давид коротко посмотрел на Ванессу. Она сидела, подтянув колени, обхватив себя руками, взгляд пустой, уставший. И этого пока было достаточно.

Давид вошёл первым, коротким движением бросил ключи на тумбочку у входа — металл глухо звякнул, как точка в конце длинного, изматывающего дня. Он не оглядывался сразу, говорил спокойно, ровно, так, будто заранее всё решил и не собирался обсуждать.

— Теперь ты будешь жить здесь. Тебе выделят отдельную комнату. Личное пространство — неприкосновенно. Никто не войдёт без твоего разрешения.

Ванесса стояла в прихожей, не разуваясь, словно боялась сделать лишний шаг и разрушить эту странную, хрупкую реальность. Она медленно оглядывалась — высокий потолок, приглушённый свет, тёплое дерево, стекло, металл. Всё слишком… целое. Слишком безопасное. После воды, холода, темноты и страха это било по нервам сильнее, чем крики.

— Я… — начала она и замолчала, потому что не знала, что именно хочет спросить. «Где я?» «Зачем?» «Надолго?» Или просто: «Это правда?»

Давид уже шёл на кухню, уверенно, по-хозяйски, будто этот дом был продолжением его самого. Он достал бутылку виски, поставил на стол, взял тяжёлый пузатый бокал, налил щедро. Янтарная жидкость лениво плеснулась о стекло.

— Тебе нужно расслабиться, — сказал он, не оборачиваясь. — Хотя твоё чёртово позднее зажигание, — уголок его губ дёрнулся, — подозреваю, не раз спасало тебе жизнь.

Он повернулся и протянул ей бокал.

— Пей.

Приказ был коротким, но в голосе не было грубости — скорее настойчивость человека, который привык брать ответственность и нести её до конца.