Книга Попробуй сбежать, страница 48 – Виктория Рогозина

И где-то между одним шагом и следующим пришло спокойствие. Не облегчение — нет. Трезвое, холодное понимание. Каин не остановится. Против него нельзя играть в одиночку, нельзя отвечать так, как раньше — дерзостью, упрямством, кулаками. Это был не бой, это была охота. Ванесса выпрямила спину, насколько позволял холод, и продолжила идти. Она еще жива. А значит — решение будет. Даже если сейчас кажется, что сил больше нет.

Машина остановилась почти бесшумно, фары вырезали из темноты ее фигуру — мокрую, перепачканную липкой, уже потемневшей искусственной кровью, с прилипшей к коже одеждой, с дрожью, которую невозможно было скрыть. Дверца распахнулась резко, и из салона почти вывалилась женщина — среднего возраста, в простом пальто, с растрепанными волосами и испуганными глазами.

— Боже мой… родненькая, что с тобой случилось? — голос сорвался, она даже не пыталась выглядеть сдержанной. — Ты ж вся трясёшься… Давай, я тебя подвезу. Пожалуйста.

Ванесса подняла взгляд. Мир плыл, но в этом лице не было ни любопытства, ни страха, ни осуждения — только искреннее беспокойство. Простое, человеческое. Ванесса с трудом разлепила губы и прохрипела:

— Если… если сможете довезти до города… я буду очень признательна.

— Конечно, конечно, — женщина уже открывала заднюю дверь, — садись, давай, быстрее, ты же совсем ледяная.

Тепло салона ударило почти больно. Ванесса сжалась на сиденье, обхватила себя руками, зубы снова застучали, но теперь — не только от холода. Машина тронулась, колёса зашуршали по асфальту, и этот звук вдруг показался самым спокойным и надёжным из всех возможных.

— Я Ромми, — сказала женщина, бросая на неё быстрые взгляды, — если вдруг станет плохо — сразу говори, ладно?

Ванесса кивнула. Несколько минут они ехали молча, и это молчание не давило. Оно было тёплым, как плед. Потом Ромми тихо, почти осторожно добавила:

— Я не лезу, если не хочешь… но я такое уже видела. И переживала. Когда-то. Поэтому… если захочешь рассказать — я рядом.

Слова прорвали плотину. Не сразу, не резко — Ванесса говорила медленно, отрывками, иногда замолкая, иногда сжимая пальцы до боли. Про Каина. Про унижения, про страх, про то, как всё зашло слишком далеко, как она пыталась держаться, сопротивляться, быть сильной — и как сегодня её просто сломали и выбросили, как ненужную вещь.

Ромми не перебивала. Ни разу. Только крепче сжимала руль и иногда кивала, будто подтверждая: я слышу, я верю.

— Ты не виновата, — сказала она твёрдо, когда Ванесса замолчала. — Ни в чём. И ты не обязана с этим оставаться одна. Есть полиция. Есть огласка. Есть центры помощи — я знаю один, хороший, там не задают лишних вопросов и не смотрят свысока. Я могу дать контакты.

Ванесса медленно выдохнула. Впервые за весь день — по-настоящему. Что-то внутри отпустило, ослабло, будто с плеч сняли тяжёлый, мокрый плащ.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Спасибо вам.

Ромми улыбнулась — мягко, немного грустно, но тепло.

— Главное — ты жива. И ты не сломана. Просто очень устала.

Город показался впереди россыпью огней. Машина въехала в знакомые улицы, и Ванесса вдруг поняла: страх никуда не исчез, опасность всё ещё рядом, но теперь у неё есть нечто новое — ясность. И выбор. И понимание, что молчание больше не вариант.