Книга Попробуй сбежать, страница 20 – Виктория Рогозина

Ванесса рванулась к двери, дёрнула ручку — бесполезно. Стекло тонированное, отражало её собственное лицо: злое, бледное, с плотно сжатыми губами. Сердце билось ровно, слишком ровно — признак того самого состояния, когда страх перестаёт быть паникой и становится холодной, собранной яростью.

— Открой дверь, — сказала она уже спокойно, глядя ему в затылок.

Давид не обернулся. Вёл одной рукой, вторая лежала на колене расслабленно, почти лениво — жест, до отвращения знакомый.

— Ты шумная, — заметил он. — А я не люблю лишнего внимания.

— Ты перешёл черту, — отрезала Ванесса. — И ты это знаешь.

Он усмехнулся, словно услышал что-то забавное.

— Черта существует для тех, кто боится её переступить.

Машина выехала на более широкую дорогу, город за окнами сменился редкими фонарями и тёмными полосами деревьев. Ванесса медленно откинулась на спинку сиденья, заставляя дыхание выровняться. Паника — роскошь. Ошибки совершают те, кто паникует.

— Если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, — сказала она тихо, — ты ошибаешься.

Теперь он посмотрел на неё — через зеркало заднего вида. Взгляд был прямым, тяжёлым, изучающим, будто она была задачей, а не человеком.

— Ты всё ещё не поняла, — ответил Давид. — Мне не нужно, чтобы что-то сходило с рук. Мне достаточно, чтобы мне было интересно.

Он свернул, машина замедлилась. Ванесса напряглась, готовая к резкому движению, к удару, к попытке вырваться, если появится хотя бы шанс. Она мысленно перебирала детали: скорость, повороты, расстояние до двери, его реакции. Всё, чему она училась этот год, не исчезло. Оно было с ней — в мышцах, в холодной голове, в упрямом отказе быть жертвой.

Машина мягко качнулась и замерла на красный сигнал светофора. В салоне на секунду стало слишком тихо — только тиканье поворотника и глухой бас музыки из соседнего авто. Давид отвлёкся, опустил взгляд в смартфон, быстро пролистнул сообщение, хмыкнул.

Этого мгновения Ванессе хватило. Она рванулась, как пружина. Пальцы соскользнули по кожаному сиденью, каблук зацепился за край, но адреналин сделал своё — люк поддался с резким щелчком. Холодный воздух ударил в лицо. Ванесса, не думая, вынырнула наружу, цепляясь за край крыши, подтянулась и выскользнула из машины, как тень.

— С ума сошла… — лениво выдохнул Давид, поднимая голову.

Он не закричал. Не рванулся. Только усмехнулся. Светофор ещё горел красным, когда Ванесса, сбив дыхание, спрыгнула на асфальт и рванула вперёд. Каблуки стучали отчаянно, неровно. Она почти не чувствовала ног — только пульс в висках и вкус металла во рту.

Позади хлопнула дверь. Давид вышел из машины неторопливо, будто наблюдал не побег, а плохую постановку. Он облокотился на крышу, сунул телефон в карман и лениво повернул голову.

Из чёрного внедорожника, остановившегося следом, вышли двое. Движения чёткие, без лишних слов. Через секунды Ванессу догнали. Её схватили аккуратно — слишком аккуратно, так, что стало по-настоящему страшно. Не ударили, не дёрнули — просто развернули и повели обратно.

— Отпустите! — голос сорвался, стал хриплым. — Вы не имеете права!

Давид распахнул багажник так.

— Вот видишь, — сказал он спокойно, почти мягко. — Я же говорил, не боюсь переступать черту.

Её уложили внутрь. Холодный металл, резкий запах резины, темнота, захлопнувшаяся крышка — глухо, окончательно.