Книга Сладкая хостес для мажоров, страница 19 – Tommy Glub

— Еще, — рычит он мне в ухо. — Я хочу чувствовать, как ты снова кончишь.

И я кончаю снова. Уже почти сразу. Потому что он везде. Потому что он в эти секунды мой. Потому что в этот момент я принадлежу ему полностью — телом, стонами, дрожью и всем тем, что кричит внутри меня от каждого его глубокого, жесткого толчка…

Спускаюсь к завтраку поздно.

На мне — толстовка Марка, я ее утащила со спинки стула в его комнате, куда заглянула. В моей одежде я бы стеснялась — а в его мне почему-то совсем не стыдно. Толстовка большая, до середины бедра, пахнет им — и сигаретами, и каким-то парфюмом, легким, мужским. Я думаю, что мне сейчас все в нем нравится. Даже его дешевый парфюм…

Что ж делает секс с человеком, господи…

Марк на кухне жарит блины.

Я в недоумении стою на пороге.

— Ты… умеешь делать блины?

— Я умею все, — он не оборачивается, но я слышу, что он улыбается. — Просто не все об этом знают.

— А почему вчера Алекс готовил?

— Потому что вчера я был занят с красивой девушкой в бане. Сегодня моя очередь по кухне…

Я подхожу. Он переворачивает блин — лихо, с подбросом — и тот ровно ложится обратно в сковородку.

— Доброе утро, — говорит он, и в этом «доброе утро» столько всего, что я начинаю краснеть с шеи до корней волос.

— Доброе утро, — выдыхаю.

— Маш.

— А?

— Иди сюда.

Я подхожу вплотную. Он берет меня за подбородок свободной рукой. Не давит, просто держит. Целует. Долго. Глубоко.

— Вот так, — отпускает. — Это чтобы ты не думала, что я забыл и бросил тебя на утро.

— Я… и не думала так.

— Молодец.

Он накладывает мне блины. С маслом, с медом, со сметаной — все это уже стоит на столе. Я ем. Он сидит напротив, пьет кофе, смотрит на меня.

— А где Алекс?

— У себя. Работает с утра. У него созвон. Спустится к обеду.

— О-о.

— Что — о-о?

Я не знаю, что сказать. Я думала об этом все утро, лежа в постели. О том, что я сделала с Марком. О том, что я не хочу, чтобы Алекс смотрел на меня как-то осуждающе. О том, что я не понимаю, как мне с ним теперь быть.

Марк, кажется, читает мои мысли.

— Не парься, — говорит он. — Алекс — он спокойный. У него никаких претензий ко мне быть не может, и к тебе тоже. Я тебе вчера говорил — между нами никакой конкуренции. Поверь.

— Я верю. Но…

— Но что?

— А я что… а мы с ним… а с тобой…

Марк хмыкает.

— Это, малышка, ты сама решай… Не думай сильно много.

Я кладу вилку.

— Мне неловко говорить это тебе… И я не могу подойти к нему и сказать, что он мне тоже нравится.

— Почему?

— Потому что… — я опускаю глаза. — Потому что я не знаю, как.

Марк наклоняется через стол. Берет мою ладонь.

— Маш. Ты вчера в парилке набралась смелости — и не пожалела. Сделай то же самое сегодня. А если струсишь — он тебе подскажет…

Алекс спускается к обеду.

Мы обедаем втроем. Марк болтает за нас всех, рассказывает какие-то истории — про армию, про друзей, про какого-то Пашу из своего автосервиса, который недавно собрал «Харлей» из деталей трех разных мотоциклов. Алекс слушает, иногда улыбается уголком губ, иногда вставляет короткие комментарии. Я молчу.

После обеда Марк встает.

— Так, — говорит. — Я уезжаю. У меня дела в городе — на пару часов. К ужину вернусь.

Я смотрю на него. Понимаю, что это — нарочно. Что они, возможно, с Алексом договорились. Что меня сейчас оставят с Алексом…