Книга Сладкая хостес для мажоров, страница 11 – Tommy Glub

Я не знаю, сколько я так сижу. Может, десять минут. Может, двадцать.

Я выхожу из ванной в чужом халате — белом, махровом, мужском, длинным мне почти до щиколоток. Я завязала его на два узла, чтобы не распахивался. Волосы я не вытерла полотенцем, просто отжала, и они мокрыми прядями ложатся мне на спину под халатом.

На кухне горит мягкий свет. Пахнет жареным луком и чем-то еще — мясо? Я не верю своему носу. Это какой-то сон…

Алекс стоит у плиты — в черной футболке и серых домашних брюках. Он сменил одежду, пока меня не было и, вероятно тут есть еще одна ванная, потому что у него мокрые волосы. Помешивает что-то деревянной ложкой. Голова склонена, профиль четкий — у него правда красивое лицо.

Слишком красивое для обычного мужчины.

Марк сидит на барном стуле у острова, открывает бутылку вина. Тоже переоделся — в простую серую толстовку и спортивные штаны. И тоже с влажными волосами. Без косухи и без байкерского имиджа он выглядит проще, моложе, даже теплее.

Они оба поднимают головы, когда я вхожу.

— Какая ты тут красивая в моем халате, — Марк хмыкает. — Я бы себе тебя оставил.

— Это не твой халат, — Алекс не отрывается от сковородки. — Мой.

— Ну тем более, — Марк подмигивает мне. — Иди сюда, крошка. Будем кормить тебя.

Я иду. Сажусь на стул через один от него. Ноги поджимаю под себя — мне почему-то хочется свернуться комочком.

— Что у нас на ужин? Огласи весь список, шеф, — спрашивает Марк.

— Паста с тем, что нашлось в холодильнике, — Алекс накладывает в тарелку. — Что нашлось — это луковица, бекон, сливки и сыр. Так что почти карбонара.

— Уважаю, — Марк ставит передо мной бокал с вином. — Пей. Тебе надо.

— Я не хочу…

— Тебе. Надо, — он подвигает бокал ближе. — После такого вечера всем нам надо…

Я отпиваю. Маленький глоток. Красное вино — теплое, мягкое, с привкусом чего-то ягодного. Я не разбираюсь в винах, но это — точно лучше всего того вина, что я пила в жизни.

Алекс ставит передо мной тарелку. Паста — горячая, толстые ленты с белым соусом, посыпано тертым сыром, перцем. Алекс наливает мне еще воды в стакан и ставит рядом.

— Ешь, — говорит. — Тебе надо поесть… Отдохнуть… Выспаться.

Я смотрю в тарелку. И понимаю, что не помню, когда я в последний раз ела за столом. С тарелки. С вилки. С салфеткой.

Не спеша на очередную подработку.

Беру вилку. Накручиваю пасту. Кладу в рот.

И реву.

Опять…

Только в этот раз — не молча. Я плачу с открытым ртом, не пережевывая, с пастой во рту, потому что вкусно так, что я не могу не плакать.

Марк замирает с бокалом у губ.

— Эй, — он осторожно. — Ты че?

Алекс подходит ко мне сзади. Не обнимает. Просто кладет ладонь мне между лопаток — широкую, теплую. Не двигается вообще. Просто держит горячую ладонь на спине.

— Поешь, — говорит он негромко. — Потом все расскажешь. Или ничего не расскажешь. Как захочешь. Никто тебя не будет дергать.

Я киваю головой, с пастой во рту, с слезами по щекам.

И ем.

Они молчат, пока я ем. Марк наливает мне еще вина — я не возражаю. Алекс подкладывает мне добавки — половинку порции. Я съедаю и это. Они тоже кушают, но не так эпично, конечно, как я.

Когда я доедаю, я понимаю, что сыта до невозможности.

— Спасибо, — говорю я. Голос у меня резко сел.

— На здоровье, — Алекс забирает у меня тарелку.