Книга Главный герой становится Злодеем, страница 131 – Ли Лит

Дверь раскрылась одновременно с пронзительным хлопком. Порог комнаты переступил старик-лекарь, за его спиной стояла фигура в бесформенном плаще с капюшоном на голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пошли, — в глазах старика плясало торжество.

Творящееся на улице ещё долго преследовало во снах Ан Ханьсюя. Люди падали точно подкошенные, их груди взрывались, разбрызгивая алыми каплями всё кругом. Подобные теням, люди в чёрных точно туманных одеяниях поднимали к небу руки и попускали их. С каждым таким движением падал человек.

* * *

Год в сыром, мрачном подземелье без единого лучика света. Боль и усталость. Ничего другого. Изматывающие тренировки, до беспамятства практика. Первый день непониманий, второй разрывающий от непролитых слёз и не выплеснутых эмоций, третий — покрыл душу налётом ненависти. Ан Ханьсюй люто ненавидел весь мир. Родная мать оставила, бросила. Она, конечно же, бежала из города, она желала выжить. Бросила умирать!

Собственных новых чувств и эмоций Ан Ханьсюй пугался. Уйти от них удавалось только погрузившись в тренировки и практику.

В начале их было много, даже слишком много. Дети всех возрастов. Ан Ханьсюй видел мальчика шести лет из своего города, вспомнил как видел день рождение его. Запомнил счастливых молодых родителей и смеющего сына на руках отца. Месяц не прошёл мальчик пропал. Ан Ханьсюй не сразу понял, что его не хватало.

Старшему было за семнадцать. Он исчез после седьмого месяца.

К концу первого года их осталось меньше половины. Ан Ханьсюй понял: исчезнувшие не выдерживали тягости жизни, не справились на тренировки и умерли. Все пропавшие испустили последние вздохи.

За время в подземелье Ан Ханьсюй усвоил множество негласных правил. Одно из них — если драки не избежать, либо бей первым, либо прогнись. Жестокость в детях могла поразить не находись Ан Ханьсюя с ними в столько времени. Ни о каких знакомствах, близких отношениях не шло и речи. Друзей не завести в озлобленном обществе.

Была одна глупая, так считал Ан Ханьсюй. Её светло-серые глаза напоминали ему небо, каштановые волосы стволы деревьев. Сяохуа была постарше Ан Ханьсюя, и пришла не в одном с ним потоке детей. Она приходила вместе с низенькой фигурой в плаще, смотрящей за тренировкой. И вместе они уходили. Сяохуа приходила с баоцзы, маньтоу или разными лепёшками. Она много не говорила. Ан Ханьсюй видел странное в ней. Из всех детей подошла к нему, и больше никому. Сяохуа назвало своё имя, рассказала о промозглом дожде и вручила ему рисовую лепёшку.

В дни, когда Сяохуа не приходила, Ан Ханьсюй ощущал острую нехватку в ней, в разговорах, в новостях мира за пределами подземелья.

Год подходил к концу. Явился старик-лекарь. Ан Ханьсюй подразумевал, что будет проверка, потому старик не удивил экзаменом. Только вот он и подумать не мог, что после их останется девять.

Второй год стал ломающим взгляд, разум, внутренний мир. Он вывернул наизнанку, на показ всему миру, потаённое, ужасное. Сон по ночам стал кошмаром, беспамятство — счастьем. Долгие ночи Ан Ханьсюй смотрел на свои руки. Ни мысли, одни крики, мольбы и тускло светящиеся иглы на уровни шеи.

После первого занятия их осталось восемь. Губительное заклинание… оно отняло не одну жизнь, поселила не детский испуг в детское тело. Иглы острые, они без проблем пронзали тело, отнимая жизнь. Все восемь детей видели это. Жизнь в обмен на собственную жизнь.