Книга Главный герой становится Злодеем, страница 104 – Ли Лит

«Всё».

Хуа Линь поставила чашу на стол с глухим стуком.

— Завтра в город отправимся, — начал Ан Ханьсюй, засовывая руку за пазуху. — Я обязательно отведу, как обещал.

Хуа линь закатила глаза, сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Выйти придётся пораньше, чтобы успеть. Мне нужно будет, чтобы ты сделала кое-что для меня, — Ан Ханьсюй положил вещь в пудро-розовом платке не больше ладони на стол.

Хуа Линь хмуро посмотрела на вещь, потом на ученика.

— Это часть. После того, как поможешь — остальное, что обещал.

С пары секунд Хуа Линь смотрел на него.

«Дурак».

Она вскочила. Смотрела со злостью и негодованием.

Наглость. Какая наглость. Пообещал отвести показать. Ладно раньше не выполнил, можно списать на занятость, непредвиденные обстоятельства, болезни и ещё много на что. Но ставить условия… Высшая степень наглости!

Доверять этому мальчишке нельзя, обязательно вывернет всё в свою пользу. Вроде только-только на капельку хорошим становился, как обязательно на здоровенный шаг назад себя утягивал словами или действиями.

«Сам делай!»

— Я сдержу своё обещание.

«Сомневаюсь».

Хуа Линь вскинула подбородок и, топая, поднялась в свою комнату.

«Вот ещё. Сделай мне то, это, а там я посмотрю давать обещанное или ещё заставить побегать по ненужным тебе поручениям, — ворчала она, упав в не заправленную кровать. — Вообще-то мне всё равно, что такое всё показать не можешь, потому что обещание не имеет ко мне никакого отношения».

Хуа Линь отвернулась к стене. Немного полежав в тишине, она громко фыркнула. Её не устраивал расклад Ан Ханьсюя. Да обещание давали не ей, но поручения-то ей выполнять, смотреть (или что там нужно с обещанным) тоже ей.

«Ничего не буду делать. Я больной, покалеченный, старый человек без поддержки со стороны. Если ноги протяну никто и не вспомнит обо мне».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Без стука в комнату вошли.

«В пещере жил?! Не научили стучаться?»

— Сяохуа, — Ан Ханьсюй встал за спиной.

Хуа Линь уткнулась в одеяло и запустило под него руку. В ней присутствовал интерес, что он скажет и в тоже время понимала, что ничего ласкового из рта ученика не прозвучит.

— Сяохуа.

«Нет её, сегодня я за неё, — усмехнулась Хуа Линь. — Если слова будут не убедительны, нечего время зря отнимать. Лучше сразу развернуться и уйти».

— Сяо… — за спиной прошелестела одежда. — … Хуа.

«Что он задумал?»

Спиной Хуа Линь почувствовала чужое тепло — Ан Ханьсюй сел на край кровати близко к ней.

— Для меня это важно, помоги, — было в голосе нечто такое, что заставило вмиг забыть злость и согласиться с любой его просьбой.

Хуа Линь нахмурилась, сжала руку под одеялом и мысленно ущипнула себя за щеку. Что такое? Когда на неё действовали сладкие слова, жалобный тон или упрашивания? Что-то тут не так.

— Сяохуа, — Ан Ханьсюй прошёлся ладонью по волосам Хуа Линь, которая в ту же секунду окаменела.

«Что с этим мальчишкой?»

Сердце ускорилось. Не так, как во сне. Биенье отдавало в теле чем-то тягучим. Незнакомое, пугающее, такое чуждое.

— Сяохуа, — прошептал Ан Ханьсюй у самого уха, обдавая его дыханием.

Хуа Линь подскочила, зло смотря на него исподлобья. Ни единого изменения во внешности за последние дни, всё такой же юноша с тёмным цветом глаз, благородными чертами лица.