Книга Сияя синим светом, страница 106 – Ли Лит

Очередное горькое лекарство застал уже под конец его принятия. На грани сознания Лань И схватилась за мягкую ткань с вышивкой волн или потока воды. Край рукава пальцы еле сжимали.

В следующий раз Лань И прикоснулась к вышивке воды в момент, когда на ней поправляли одежду. Шуй Фэн обработал раны на её теле.

Измученный от боли разум подкинул слабую мысль: скорее всего, от идеально ровного тела без изъянов не осталось и следа, если матушка узнает, упадёт в обморок, а после в слёзы ударится.

Приходить в себя и падать на дно мрака выматывало и сбивало. Лань И не могла сказать, сколько прошло времени. Часы или дни.

Волна обжигающей боли поднялась разрушающим потоком из глубин. Она сносила на своём пути всё, подминая под себя и оставляя разрушения.

Лань И дёрнулась и подскочила. Плечи угодили в ловушку рук. Шарахнулась то ли от неожиданности, то ли от боли. Рядом находился человек, прикоснувшийся к плечам Лань И, которая повалилась вперёд.

Боль хищным животным вонзалась в плоть, желая подчинить себе.

Щекой Лань И прижалась к плечу с вышивкой листьев, подушечками пальцев ощутила «острые» края вышивки. Не совсем мягкая ткань одежд, как ранее на Шуй Фэне, более плотная и отдавала холодом с улицы.

Боль пронзила плечо, грудь, ладони — да такая сильная, что с губ сорвался стон, а в голове загустел туман, обрываясь облаком мрака. Резко исчезло всё.

Боль, слабость, тяжесть — навалилось сразу, как только Лань И покинула мрак. Медленно открыла веки, мутная пелена сильно портила вид, пошевелила пальцами, конечности слушались плохо, но отзывались на движения.

Медленно моргая, преодолевая боль и прогоняя пелену, Лань И повернула голову. Проход в комнату прикрывала простая ширма с деревянной резной рамой, затянутая белой бумагой. А перед ней, не касаясь пола, свисала занавесь из мелких серых овальных бусин.

Столик у кровати с глубокой пиалой.

А ещё в окно попадал свет. Утро или день на улице, не разобрать.

Звать кого-то не хотелось, как и самой покидать одеяло в поисках людей. Ничего не хотелось.

Прикрыв глаза, Лань И облизнула пересохшие губы. Она прекрасно помнила события в темнице, забыть Гао Чунцзина она не сможет и на смертном одре, как и незнакомца, наносящего безжалостные удары, оставшиеся ранами на теле; в будущем они затянутся в шрамы, как напоминание о пережитом.

Скрип открывающейся двери заставил открыть глаза.

Тихие, мягкие шаги сопровождались шелестом белых одежд. Шуй Фэн поставил поднос на столик, подвинув пиалу, и сам встал у кровати.

Лань И смотрела на него с прищуром. Свет резал глаза, от него они ещё больше болели и слезились.

— Нужно принять лекарство, — наконец заговорил Шуй Фэн.

Прикрыв глаза, Лань И еле заметно кивнула и выдохнула. Надо подняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шуй Фэн потянулся к глубокой пиале на подносе, от которой поднимался пар, подхватил её и обхватил ложку, поднимая её и опуская, тем самым остужая.

Приподнявшись и скривившись от боли, Лань И вынула руки из-под одеяла. Шуй Фэн поднёс пиалу и отдал ложку. В благодарность Лань И склонила голову.

Как и полагалось, отвар отдавал травянистой горечью. Выпивать его весь не пришлось. Шуй Фэн отодвинул пиалу, как только жидкости в ней осталось чуть меньше половины.