Книга Сияя синим светом, страница 104 – Ли Лит

— Не она, — с уверенностью сложил руки на груди Шан И.

В том, что он прав, они убедились очень, очень скоро. Встретивший смех принадлежал Лань И, которая умело отбивалась от вопросов за едой. Но стоило ей ответить, другим перевести разговор, она утихала, становилась практически не заметной. Смотреть на неё — или убеждаться в её нахождении всё ещё за столом — помогало отвлекаться от Ци Вэньай. Лань И беззвучно реагировала на слова за столом, на еду, посматривала на Шан И, который пребывал не совсем в хорошем настроении, на тихого Шуй Фэна. Она даже пару раз поднимала на него взгляд. Гао Вэньцзянь чувствовал его. Он отличался от взглядов присутствующих. В нём не было заинтересованности, желания, страсти, как у Чжу Лие или Ци Вэньай, настороженности, как у Фэнь Сяо и Мэн Шии, восхищения, как у других девушек. Чистый, лёгкий, светлый.

— Не я танцую, — краем уха услышал Гао Вэньцзянь.

— А с клинками? — в шёпоте Лань И проскользнули интерес и веселье.

— Только если смертоносный.

Мастерство владения клинком у Шан И на высоте, и столкнуться с ним в открытом бою не желательно.

— Запомнить: не смотреть танцы с клинками.

Слова Лань И повеселили Гао Вэньцзяня. Клинок как мог отнять жизнь и точно так же защитить. Вопрос: по какую ты сторону.

Всё закончилось резко и без шансов вернуться. Гао Чунцзин не успокаивался. Вот ни в какую не забивался в свою нору, зло шипя и сверкая глазами до полного остывания. Что же им двигало снова и снова кидаться и кидаться? Всё дело в недоступности Лань И? Разве после того, как ей вручили именной жетон, не должно ли чувство, желание угаснуть?

Молодого главы для Гао Чунцзина не существовало. Син Лун бессилен против него. Шан И — всего лишь мальчишка с зубами и острым языком. Цзин Ян — бесхребетный. Шуй Фэн — неконфликтный, да и ему зачем выступать против? Для Гао Чунцзина больше не существовало нависающего клинка в лице главы клана, а все остальные — мерзость под ногами.

Это должно иметь конец.

Покидая двор вместе с Лань И, Гао Вэньцзянь и предположить не мог, что только хуже сделал.

Вечером к нему прибежала У-эр, страшно напуганная, её слова злостью отдали внутри. Во дворе Шугуан, когда стража остановила Гао Чунцзина, злость вспыхнула ярче, жарче. Гаркнув «в сторону», Гао Вэньцзянь широкими шагами прошёл до дома.

Единственное, что он мог, — отвести Лань И во двор Шаньяо. Оставив её, Гао Вэньцзянь направился вместе с Ши Лэем в главный зал, где его ждал Цзя Сюй.

Некие зацепки по делу нападения на главу клана обретали портрет.

°°•°•°

Мысли крутились вокруг «не играй». Разве он играл или использовал её? Гао Вэньцзянь всматривался в темноту вечера, когда услышал шаги. Они не принадлежали ни Шан И, ни Ши Лэю. Так есть, пришла испуганно-разгневанная Лань И с письмом. Его содержимое показалось пустым. Гао Вэньцзянь прекрасно знал, что с семьями Лань и Юань всё хорошо, его люди днями и ночами следят за этим. Но Лань И требовала достоверности. Гао Вэньцзянь мог без прикладывания сил выставить её за порог, только это ничего не изменило, а возможно, и ухудшило ситуацию.

Получив более или менее успокаивающие сведения, Лань И поднялась уйти. В письме говорилось о печати Цзянь, значит, на неё открыта охота. Надо спрятать.

Остановив Лань И, Гао Вэньцзянь сходил в глубь кабинета, достал печать из тайника и, прихватив её с собой, вернулся. Лишь когда Лань И ушла, отдал печать Ши Лэю, ночной тени, и поручил доставить в долину Чистого времени старейшине Шуй. Там безопаснее, чем в любом другом месте.