Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 94 – Сергей Изуграфов

— Хотя, конечно, что? — немедленно среагировал Смолев.

— Ну, если вдруг убийца только не какой-нибудь сумасшедший коллекционер, — пожал плечами Павлович. — Такие истории тоже бывали, когда за гитару платились сумасшедшие деньги. К примеру, в той же мастерской у Рамиресов в начале двадцатого века работал подмастерье по имени Сантос Эрнандес. Считается, что именно он сделал гитару, на которой потом играл Сеговия больше двадцати лет. Гитара вышла прекрасная, но на этикетке стоял фирменный знак мастерской Рамиресов. Тогда Сантос Эрнандес отделился и открыл свою мастерскую. Объявил, что будет самостоятельно строить новую и лучшую гитару для Сеговии. И через двадцать лет он ее построил. Но тот никак не отреагировал, даже не смог выкроить время, чтобы приехать взглянуть на нее. Оскорбленный таким пренебрежением со стороны Маэстро, лютье поклялся, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не продаст эту гитару. Он назвал ее «Ла Инедита»…

— Неопубликованная гитара, не выставленная на продажу, — пояснил Смолев в ответ на вопросительный взгляд Петровского.

— Совершенно верно, — подтвердил мастер. — Именно так. Эта гитара еще лет двенадцать скрывалась от публики, но информация о ней просочилась в музыкальную среду. Как же! Инструмент делался для самого Сеговии, да еще тем самым мастером, который сделал для Маэстро первую гитару, пусть даже на ней и красовалась этикетка мастерской Рамиресов. Считалось, что это шедевр из шедевров, ведь качество других гитар Эрнандеса было очень высоким. После его смерти к его родственникам в сорок третьем году приехал мексиканский коллекционер и предложил выкупить гитару. Те отказали. Он пригласил главу семейства в дорогой ресторан, угостил шикарным обедом и в конце повторил свою просьбу. А еще предложил вписать в пустой чек любую сумму, которую наследники хотят получить за «Ла Инедиту»…

— И чем все кончилось? — спросил Петровский.

— Наследник, не желая продавать гитару великого мастера, написал совершенно безумную сумму по тем временам: миллион песет. Но мексиканец только улыбнулся и немедленно подписал чек. Так легендарная гитара уехала в частную коллекцию в Мексику.

— Думаю, история несколько приглажена, — сказал Смолев. — Мексиканский миллионер, другими словами — наркобарон, ведь это был единственный способ в то время стать миллионером в Мексике, мог сделать наследникам Эрнандеса предложение, от которого они попросту не смогли отказаться. Лучше миллион песет и красивая легенда, чем пуля в затылке.

— Не исключено, — легко согласился лютье. — Очень даже может быть. Ради этой гитары коллекционеры были готовы на все. Я, кстати, даже не исключаю, что наследники могли выдумать «мексиканского миллионера», чтобы отвадить всех остальных желающих, заодно сочинив красивую историю, укрепляющую их престиж, а «Ла Инедита» до сих пор хранится у них где-то в потайном месте. Но не думаю, что в вашем случае мы говорим об инструменте, настолько же легендарном, как «Ла Инедита». Поэтому я повторюсь: думаю, что причина не в гитаре.

— Хорошо, — медленно произнес Смолев, что-то обдумывая. — Вот вы сказали, если я правильно услышал, что «футляр включен в стоимость».

— Разумеется, — пожал плечами мастер. — Если вы платите за гитару двадцать пять тысяч евро, в эту стоимость вам включат и футляр, причем сделают его миллиметр в миллиметр именно под ваш инструмент. Это правило хорошего тона для мастерских такого уровня и такой репутации.