Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 91 – Сергей Изуграфов

Алекс встал и с досады повернулся спиной к часам, лицом — к распахнутой балконной двери. Время уходит, тоскливо думал он, глядя на суету чаек в порту: старый рыбак чистил и разбирал сети, выбрасывая мелкую рыбешку и моллюсков то в воду бухты, то на пирс, таким образом деля некондиционный улов между пернатыми и хвостатыми обитателями порта. Вот и ему можно только позавидовать: четко знает, что делать, как и зачем, а самое главное — что будет дальше… Почистит сети и уйдет до рассвета в море, чтобы утром вернуться с новым уловом, повторив то, что он делал на протяжении последних сорока лет, а то и больше. У всех есть ясность, все понимают, что им делать, — только у нас какая-то бестолковая суета и никакого результата!

Смолев обернулся, взглянул на часы и вздохнул. С этими стрелками нам точно не договориться, что им все наши проблемы! Сколько людей задействовано, техники, а все пока без толку! И этот Малаволья, что карты нам все спутал, чтоб его! Не будет от него толку, не при чем он тут. И соотечественники его тоже не при чем. Есть кто-то еще, и пока этого «кого-то» я не вижу… А он есть. Сто процентов! Должен быть! Но кто?

Глубоко погрузившись в размышления, он даже слегка вздрогнул от неожиданности, когда прозвучал резкий звуковой сигнал — вызов на сеанс связи по скайпу. Смолев бросился к столу.

Петровский вышел на скайп со своего айпада, и пока он его устанавливал на подставку, какое-то время перед Смолевым мелькали обшитые деревом стены мастерской. Что это мастерская, было легко догадаться по многочисленным инструментам, развешанным по стенам: пилам и лобзикам всех мастей и размеров, семейству рубанков, во главе с их огромным собратом-фуганком, штангенциркулям, напильникам различной формы, рашпилям и надфелям, долотам и стамескам, сверлам, струбцинам и другому инвентарю, названия которому он просто не знал. Насколько Смолев успел заметить, мастерская была довольно просторной, светлой и состояла из нескольких комнат, где были устроены верстаки, оборудованные тисками, а также настенные ящички, шкафчики, чтобы сделать работу мастера максимально комфортной. По углам мастерской, на верстаках лежали несколько заготовок для гитар: деки и какое-то количество гитарных грифов. Еще пара гитар висела на стенах.

— Вот, Саша, знакомься: Павлович Дмитрий Геннадьевич, гитарный мастер, — произнес Петровский, установив наконец айпад на один из верстаков. — Гитарный мастер, или, как говорят еще, — лютье. Четверть века с лишним делает гитары: испанские, классические, акустические, шестиструнные, семиструнные, двенадцатиструнные… Уже построил около двухсот гитар, я правильно говорю, мастер? — обернулся Петровский к смуглому, усатому мужчине средних лет с волевым подбородком и живыми темными глазами под крупным выпуклым лбом. Тот молча кивнул.

Лютье был худощав и гибок, ростом чуть ниже Петровского. Длинные черные волосы, видимо, чтобы не мешали в работе, были собраны сзади в хвост, в левом ухе блеснула пиратская серьга. Да и вообще, мастер напомнил Смолеву корсара: черная рубашка, яркий красный шейный платок, взгляд настороженный, цепкий. Алекс ожидал увидеть седобородого благообразного старичка, умудренного опытом, а здесь, гляди ж, — ровесник!

— А это, — продолжал Петровский, обращаясь к хозяину мастерской, — мой друг и коллега Александр Владимирович Смолев. У него к вам есть несколько вопросов. В двух словах я сказал, что нужна консультация по поводу конкретного инструмента.