Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 66 – Сергей Изуграфов

— Резидент?

— Безусловно. Наш человек в Париже.^[25] И все бы хорошо, да характер был уж очень бойкий. На первых порах едва не прокололся. Ты знаешь, какой был первый роман Дюма?

— Нет, — качнул головой Смолев.

— «Учитель фехтования». Вышел в тысяча восемьсот сороковом году. Знаешь, о ком он? Ни за что не догадаешься! О декабристах! Об Анненкове и о других друзьях-лицеистах самого Пушкина. Ничего подобного никакой француз Дюма написать никогда бы не смог, потому что нафантазировать все это было просто невозможно, надо было знать фактуру. Так много и подробно, в таких мельчайших деталях, включая диалоги, о декабристах мог знать только русский, который был с ними близок. У Дюма просто не было шансов. Именно тогда я впервые стал относиться к этой версии всерьез.

— Может быть, у него были источники? — резонно предположил Смолев.

— Да, там есть ссылка на мемуары какого-то француза, который, вернувшись из России, передал, якобы, свои записи Дюма, а уж он, по этим записям, якобы, написал роман… И прочее! — Манн пренебрежительно махнул рукой. — Мол, «мопед не мой, я только объявление разместил». Избитый прием, который сам же Пушкин, а потом и Дюма использовали много раз. Таинственная рукопись неизвестного происхождения, случайно попавшая в руки писателя… Для доверчивой и неискушенной публики девятнадцатого века этого объяснения было достаточно, но нам сегодня — уже нет.

— Да, прием известный, — согласился Алекс. — И у Гоголя, и у Пушкина, и у Дюма… Да много у кого, тут ты прав. Действительно, шито белыми нитками. И что с этим романом? Имел успех?

— В России? Колоссальный. Николай I, кстати, немедленно его запретил, поэтому он распространялся в копиях, как самиздат в эпоху застоя. И еще, — генерал поднял вверх палец, — с чего бы вдруг все тот же Николай оплатил все долги Пушкина и назначил содержание его семье? Причем, пенсия была назначена по тогдашним меркам генеральская… Неувязочка: официально поэт был на крайне низких должностях.

— Не знаю, — покачал головой Смолев. — Для меня самого это всегда было загадкой.

— Загадки, загадки… Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, — Манн встал и потянулся, разминая мышцы. — Вот что, Саша, а давай-ка сегодня обойдемся без них, этих самых загадок, и просто отдохнем! Для разнообразия!

— Поддерживаю! — одобрил Смолев.

— Как думаешь, нам еще долго идти?

Алекс поднял голову: шхуна уже шла вдоль западного побережья Пароса.

— Нет, думаю, минут пятнадцать.

— Успеваем, — кивнул генерал, снова устраиваясь в кресле. — А насчет Пушкина… Он велик и гениален. И точка! А если он же еще и Дюма — то велик и гениален вдвойне.

Смолев оказался прав: через четверть часа «Афина» уже вошла в порт Парикии и пришвартовалась к пирсу. Сердечно поблагодарив капитана и членов экипажа, пассажиры сошли на берег и направились к отелю «Royal Paros Resort & Spa», в большом зале которого и должен был состояться юбилейный концерт.

Рядом с отелем было заметно оживление: группы людей с программками в руках толпились у входа и что-то радостно обсуждали. В толпе ходили страждущие меломаны с печальными лицами, которым не досталось билета, и спрашивали, нет ли у кого лишнего. Многие из собравшихся были знакомы между собой, они радостно приветствовали друг друга и расспрашивали о новостях. Было видно, что собралось большое количество музыкантов, многие были со своими инструментами. Некоторые сидели с гитарами прямо на траве и на скамьях и что-то наигрывали.