Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 64 – Сергей Изуграфов

— Понимаете, Сонечка, — задумчиво ответил Крылов, — чем больше я узнаю о поэте и тех временах, тем больше мне кажется, что все может быть. Я ничего не берусь отрицать…

Его слова долетали снизу, заглушаемые плеском волн, и Алексу приходилось прислушиваться, чтобы разобрать, что именно говорил ученый.

— Пушкин был человеком выдающихся способностей, в частности, лингвистических… Мало кто знает, например, что первое свое стихотворение он написал на французском языке. Да и вообще, по воспоминаниям современников, он говорил по-французски настолько блестяще, что его товарищи по лицею так его и прозвали: «Француз»! И это при том, что французский тогда был практически вторым государственным языком, и на нем говорило все дворянство. Даже на их фоне поэт выделялся. А его розыгрыши с авторством литературных произведений? Здесь до нас дошло очень много фактов. Вот, например, вы знаете, что гениального «Конька-Горбунка» написал вовсе не никому не известный студент из Тобольска Петр Ершов, а сам Пушкин?

— Что-то я где-то об этом слышала, — задумчиво сказала Софья.

— Считайте, что это уже доказано! И еще многие другие свои стихи Пушкин или сам подписывал другими именами, или просил своего издателя проставить любое имя, которое тому вздумается вписать. Иногда даже не имена, а числа, так называемые «цифронимы». Прозу, кстати, тоже. Помните «Белкина Ивана Петровича»? Целый цикл повестей вышел под этим псевдонимом, а настоящее имя автора не было указано. Это теперь все образованные люди знают, кто написал «Повести Белкина», а тогда — на Пушкина не было даже и намека. Он снова выдал свои произведения за чужие.

— Но зачем? — искренне недоумевала управляющая. — Какой во всем этом смысл?

— Иногда это было необходимо по соображениям цензуры, — негромко откашлявшись, ответил профессор. — Порой это были дружеские розыгрыши или пробы пера в новых жанрах… Правду сказать, первые опыты в прозе у поэта были не столь удачны, как его гениальные стихотворные труды. Бывали и разгромные рецензии его на собратьев по литературному цеху… Иногда он просто не хотел, чтобы все понимали, кто стоит за теми или иными строками, посвященными дамам, ведь он был семейным человеком. Он бы скомпрометировал и себя, и ту, которой писал.

— А как же издатели? Зачем им публиковать неизвестно кого? — не сдавалась Софья.

— Издатели все понимали, ставили другое имя на обложке или находили живую замену. Взять того же совершенно бесталанного Ершова: платили бедному студенту пятьсот рублей отступных, а основной гонорар доставался настоящему автору произведения. Ведь произведение оставалось гениальным — как в случае с «Горбунком» — и говорило само за себя!

— Я понимаю… И много у него было псевдонимов?

— Известны, как минимум, с десяток псевдонимов Пушкина, которыми он подписывался, когда не хотел ставить свое имя…

Вскоре «Афина» изменила курс, обходя Парос с севера, и боковой ветер основательно заглушал разговор. Порой до Смолева долетали теперь только обрывки фраз.

— Но почему Дюма? — скорее догадался, чем услышал он вопрос, заданный Софьей.

— Считается, что существует очень много знаковых совпадений между этими двумя великими людьми, чтобы эта гипотеза в последние годы начала рассматриваться всерьез… Каких? Да взять хотя бы их внешность. Молодой Дюма и Пушкин — одно лицо, только у Дюма нет знаменитых пушкинских бакенбардов, а есть небольшие щегольские усики. Но сбрить первые и отрастить вторые совсем не трудно, согласитесь!