Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 233 – Сергей Изуграфов

Его друзья из Национального Института Материаловедения подсказали ему способ, как разбить стекло. Конечно, они ни о чем не догадывались. Чтобы заполучить три панели, покрытые специальными нанопленками, Изаму продал почти все свои клинки.

За две недели до открытия экспозиции, просматривая каталоги электронных аукционов холодного оружия в сети, советник внезапно наткнулся на лот, выставленный каким-то русским. Описание клинка звучало осторожно: «Меч, выкованный кузнецами в традициях школы Мурамаса».

К тому моменту Изаму о мечах Мурамаса уже знал все. Они стали для него наваждением. Каждую ночь во сне он видел его клинки и прикасался к ним. Одного взгляда на снимок ему хватило, чтобы понять, какое сокровище само плывет к нему в руки. Но русский оказался упрямцем: за меч он требовал больше ста тысяч евро. Изаму прекрасно понимал, что меч стоил и больше, но платить русскому гайдзину не собирался.

Выяснив, что гайдзин работает экспертом в Артиллерийском музее Петербурга, где должна была выставляться японская коллекция, Изаму дал распоряжение своему подручному пожертвовать одним стеклом, имитируя несчастный случай. Заодно надо было проверить, как сработает оборудование, за которое он отдал столько денег.

Все прошло идеально. Стекло разбилось вдребезги, меч Мурамаса остался цел, русский гайдзин, с блеском проведя реставрацию оцарапанного хвостовика, получил повод присоединиться к японской выставке со своим мечом. Сложная многоходовая комбинация завершилась блестяще. Теперь к нему в Афины ехали одновременно два меча Мурамаса. И он их получил! Несколько часов медитации в доспехах дались ему без усилий, да и все остальное прошло почти по плану.

Убивать смотрителя он не собирался. Тому просто не повезло. Рассчитать точно, когда сработает нанопленка после запуска генератора электромагнитного поля, было сложно. Но даже и тогда он готов был отпустить смотрителя живым: Изаму нарочито медленно шел к нему с подиума. И безногий убежал бы!

Но вместо того, чтобы убежать, глупый греческий гайдзин,приняв Изаму за призрак из преисподней, словно прирос к полу и блажил от ужаса так, что у Изаму заложило уши. До чего доводит суеверие!

Вся операция могла сорваться, этого Изаму никак не мог допустить. Делать было нечего. На раздумья у самурая были доли секунды, и он принял единственно возможное решение. Сработали многолетние навыки, — и глупец замолчал навсегда.

Советник посольства Японии по культуре, придя на работу по обыкновению рано, прежде чем приступить к чтению корреспонденции, собранной для него добросовестным помощником, плотно прикрыл дверь кабинета, налил в стакан прохладной воды из графина — в последнее время у него по утрам стала кружиться голова, видимо, от всех пережитых им волнений — и, отодвинув в сторону деревянную фальшпанель на одной из стен, набрал на электронной панели управления длинную комбинацию цифр.

Следующая стена уже автоматически отъехала в сторону, и появилась трехступенчатая подставка из красного дерева, на которой лежали два меча: катана и вакидзаси. Третье — верхнее — место пустовало.

Допив воду, он взял со стола газетные вырезки и бегло пробежал их глазами. Затем распечатал письмо и прочел его. Еще раз просмотрел вырезки. Потом взглянул на пустое место на подставке для мечей и, усевшись в кресло, снова уже медленно и вдумчиво перечитал письмо.