Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 108 – Тай Хоу

Яо Линь жестом пригласил Юнь Шэнли присесть за столик перед кроватью:

— Спасибо. Та свиная голова была свежей, думаю, блюда получились отличные.

Юнь Шэнли не ответил на его выпад, и между ними повисла тишина.

Каждый обдумывал, как бы побольнее уязвить соперника и как отразить потом его атаку.

— Господин, я принес чай. – В комнату вошел Сяо Ши с подносом в руках.

Яо Линь кивнул:

— Хорошо, благодарю.

Сяо Ши разлил напиток и сразу ушел, успев мимоходом прожечь взглядом дыру в Юнь Шэнли.

— Так зачем уважаемый глава пришел ко мне? Хочешь извиниться за случай на арене или за то, что посадил меня на несколько дней в тюремную камеру?

Юнь Шэнли выпрямился и еле поборол желание закрыть Яо Линю рот. И почему он помнит только плохое? Чтобы скрыть неловкость, Юнь Шэнли попытался сменить тему:

— Недавно в Ведомство наказаний поступило дело об одной проститутке, которая утопилась в реке.

Яо Линь пожал плечами:

— М-м, нередкое явление в публичных домах.

Глава внезапно повысил голос:

— А ты часто там бываешь?

Юнь Шэнли почему-то совершенно не мог представить Яо Линя в подобном «грязном» месте. Даже в логове госпожи Иньхань тот выглядел неуместно: весь такой белый, невинный, пусть даже это была лишь маска.

Яо Линь опустил взгляд на чашку, в которой плавали чайные листья.

— Я жил в борделе с рождения и до шести лет.

Что?

Юнь Шэнли был так ошеломлен, что не смог правильно сформулировать мысль.

— Как это «жил»?

— Моя мать была одной из работниц борделя, я родился там же. До шести лет меня воспитывали как девочку, в дальнейшем желая заработать на моей красоте. Но я больше был слугой. Полы мыл, приносил еду.

Яо Линь все это говорил с таким спокойствием, что у Юнь Шэнли мурашки пошли по коже. Он почувствовал, как его сердце сжалось. Юнь Шэнли не знал Яо Линя с этой стороны, не думал, что у него такое прошлое. Глава считал его обычным хозяином постоялого двора, сыном каких-нибудь зажиточных людей, но… Как он мог родиться в борделе? Юнь Шэнли вдруг поймал себя на том, что перестал понимать, как дальше вести себя с Яо Линем. Тот с самого знакомства казался подозрительным, но теперь стало понятно почему. Если его детство прошло среди людей, для которых деньги были всем, неудивительно, что он вырос таким… осторожным, скрытным, лживым? Юнь Шэнли хотел бы сказать «да» – и тогда бы все встало на свои места. Но почему-то это решительное однозначное «да» никак не срывалось с языка, будто что-то вставало поперек горла и не позволяло говорить. Юнь Шэнли, воспитанный в благородной состоятельной семье, всегда презирал работниц «домов удовольствий». Развратные, порочные, грубые, готовые продать себя за медяки… Отвратительные падшие создания без капли гордости.

Но если все они таковы, значит, и Яо Линь такой же? Эта мысль вызвала неприятный холод внутри. Но почему тогда у главы Юнь никак не получалось обвинить его в этом?

После такого откровения с чужой стороны уверенность Юнь Шэнли в предложении, которое он собирался сделать, немного пошатнулась.

Пока он продолжал сомневаться, стоит ли просить теперь Яо Линя о помощи, тот, не замечая его терзаний, вспомнил кое-что важное:

— Разве тебя не отстранили от расследований?

Голос Яо Линя вырвал Юнь Шэнли из мыслей. Его рука, в которой он держал чай, дернулась, и горячий напиток выплеснулся из чашки на стол.