Книга Проклятие Золотого города, страница 146 – Тай Хоу

— Славно! В следующий раз обязательно принесите с собой побольше монет!

Яо Линь медленно поднялся с подушек. Ноги слегка подрагивали от долгого сидения на коленях. Все еще игнорируя толпящихся вокруг людей, Яо Линь стремительно пошел к выходу.

— Грязные обманщики…

Остановившись у двери, он обернулся на Юнь Шэнли и, не спрашивая разрешения, быстро взял того за руку. Движения Яо Линя были торопливыми и бесцеремонными. Он с раздражением сдернул с чужого запястья ленту, что скрывала под собой метку. Кусок ткани почти упал на землю, но Яо Линь ловко поймал его в воздухе и принялся завязывать свои волосы. Закончив, он гневно всплеснул руками, возмущенно глядя на такого же рассерженного главу Ведомства.

— Обманули, подлецы, и я ведь знал, что так и будет! Конечно же, хозяин не стал бы отвечать на наши вопросы, и потому специально подложил фальшивые кости. Ты должен мне золотую заколку!

Они хотели выяснить хоть что-то, но в итоге оказались ни с чем.

Не успел Яо Линь сделать и нескольких шагов, как в его руку вцепился вдруг слепой монах, что стоял у входа:

— Солнце не греет на северном склоне! Они создали свое!

В руках у старика была длинная палка, которой он стучал, не переставая. На вид ему было лет семьдесят: морщины напоминали старую кору дерева, а кожа слегка отдавала сероватым цветом. На шее покачивалось ожерелье из костей мелких животных.

— Госпожа не любит солнце, она и есть солнце.

Белые зрачки смотрели прямо в глаза Яо Линя. Юнь Шэнли резко сбросил его руку с чужого локтя и хотел прогнать, но хозяин «Белого Журавля» остановил его:

— Постой. Послушай, что он говорит.

Монах продолжал тихо бормотать, иногда повышая голос, иногда опускаясь до шепота, и вся его речь звучала странно, путано:

— Золотой Госпоже грозит опасность! Уходи! Не верь! Туда идут только те, кто не боится встретить себя!

Попрошайка отшатнулся и медленно опустился на колени, после чего крепко перехватил палку уже двумя руками и провел ею по песку.

Юнь Шэнли и Яо Линь обошли его кругом, разглядывая то, что с таким воодушевлением изображал монах. Наконец, последняя линия – и старик снова принялся бормотать что-то, но ни один, ни второй его не слышали.

В груди Яо Линя что-то болезненно сжалось, и по коже побежали мурашки от страха.

Сумасшедший монах изобразил солнце с изломанными лучами.

После осмотра города Юнь Шэнли забрал из поместья Сунь Юаня, и они продолжили проверять все прошения, которые поступали наместнику: драки между соседями, убийства бандитами в горах, раздел имущества, несправедливо маленькая сумма, выплаченная шахтерам… Везде стояли печати, каждый отчет был написан аккуратным ровным почерком, все лежало на своем месте. Даже их Ведомство не могло похвастаться такой организованностью. Юнь Шэнли проверил даже те дела, которые еще не дошли до столицы, думая, что хоть что-нибудь должно найтись. Но наместник Су, который принимал множество цензоров и проверяющих, был слишком осторожен – он не стал бы глупить и вытворять что-то, что не входило в его обязанности и за что его могли привлечь к суду.

Утром Яо Линь проснулся раньше всех. Отказавшись от помощи служанок наместника, он умылся и вытер лицо полотенцем, постоянно вспоминая при этом Сяо Ши. Его слуга остался в столице совсем один, без своего господина и Дагэ, но за постоялый двор Яо Линь не беспокоился. Характер Сяо Ши иногда напоминал его собственный – слуга был таким же упрямцем, как и он сам, и не подпускал к себе чужаков. Скорее всего, это было следствием того, что в последние годы они редко разлучались, став скорее одной семьей, нежели господином и слугой.