Книга Проклятие Золотого города, страница 119 – Тай Хоу

— Совсем замерзнешь. Или забыл, как из-за болезни слег на несколько дней?

Яо Линь спрятал свое лицо от чужого взгляда за тканью.

— Вино меня греет. Не думай, что так обо мне заботишься. Мне не нужны твои лживые жесты.

Юнь Шэнли присел на землю рядом с Яо Линем, взял недопитый кувшин вина и сделал глоток. Напиток был не сильно крепким, но в нем присутствовала горечь, такая же, как и в их сердцах. Прошлое всегда оставляет определенный отпечаток, который невозможно стереть даже спустя года.

— Не впечатляет, – Юнь Шэнли наконец оценил алкоголь. – Я обычно пью вино получше.

— Мне тоже не нравится, – пробубнил Яо Линь, соглашаясь. Вино оказалось слишком слабым, как разбавленная вода. Он украл его из погреба местного двора и даже не чувствовал за это вины.

Они замолчали, и слышался только шелест колосьев да завывание ветра.

Юнь Шэнли вдруг заговорил, очень-очень тихо:

— Я совсем не помню свою мать. Отец рассказывал, что она любила меня так сильно, что ни на минуту не хотела отпускать от себя. Но, увы, я не смог этого запомнить.

Он очень хотел бы иметь хоть одно воспоминание о матери, но память, словно нарочно, не оставляла ему ни единого следа ее образа. Его воспитывали разные люди – служанки, наставники, друзья, но только не родные. Он учился всему понемногу от каждого, не понимая, чьи советы были лучше и кто действительно относился к нему искреннее. Не имея матери, неделями не видя отца, не сумев найти им замену в круговороте из чужаков, Юнь Шэнли вырос сам по себе. Иногда он завидовал тем, кого ругали и пытались наставить на правильный путь, – его же всегда за все хвалили, из-за чего каждое принятое решение казалось правильным, и оттого разочарование из-за совершенных теперь оплошностей и ошибок било по самолюбию молодого человека в разы сильнее, нежели у других людей его возраста.

— Иногда я скучаю по ней. Оставила меня одного, а сама ушла в загробный мир. А ведь отец ни разу не сжег ей поминальных денег. Каждый год я прихожу к ней на могилу, чтобы сжечь столько, сколько смогу. Если ее душа еще не переродилась, надеюсь, она заплатит этими деньгами мертвым чиновникам и пройдет круг перерождения как можно легче.

— Я думаю, она не хотела бросать тебя.

Яо Линь повернул голову, и их глаза встретились. Оба отвернулись, так и не поняв того, что увидели в глубине чужого взгляда. Понимание? Искреннее сочувствие?

— Хочешь, расскажу одну историю? – спросил Яо Линь, открывая второй, еще нетронутый кувшин.

Юнь Шэнли кивнул, и Яо Линь посмотрел куда-то вдаль, а сильный ветер растрепал его волосы.

— Однажды жила одна женщина. Она родилась не в наших краях, и именно это делало ее особенно притягательной. Ее танцы восхищали даже самых утонченных гостей, а красота сводила с ума самых искушенных мужчин. Двое друзей, знающие друг друга с детства, как-то увидели ее, и оба мгновенно влюбились. Однако ни один из них не был готов уступить ее другому, и они поссорились. Вражда едва не лишила их положения и должностей. В конечном итоге сила ее красоты разрушила их дружбу и погубила ее саму. Так что одно из самых сильных оружий даже беззащитного человека – это красота. Внутренняя или внешняя – неважно. Она может быть как благословением, так и проклятием. И никто не знает, куда она заведет.