Книга Смерть накануне свадьбы, страница 15 – Фиона Литч

Эти детские впечатления и привили мне любовь к еде, и я довольно быстро поняла: если любишь вкусно поесть, надо либо много зарабатывать, чтобы хватало на рестораны, либо научиться готовить самой. С моей зарплатой полицейского пришлось пойти вторым путем, а когда юность осталась позади и мне пришлось сменить профессию, оказалось, что готовка — единственное занятие, которое мне действительно нравится. А после года в кулинарном колледже увлечение переросло в страсть.

В тот день в качестве гарнира к изысканным колбаскам из фермерской свинины (поставщик, разумеется, местный) мы планировали подать картофельное пюре на сливках с трюфелями, в сладком яблочном соусе с сидром и специями. Мама взялась начинить сотню волованов салатом из креветок; остальные дожидались средиземноморских запеченных овощей и сыра камамбер из западных графств с желе из красной смородины. Большинство гостей выбрало колбаски, но мы приготовили десяток порций баклажанов, обжаренных с пармезаном, с израильским кускусом — для вегетарианцев. Их планировалось запечь ближе к подаче. На десерт гости могли выбрать шоколадный торт с малиной и взбитыми сливками или ванильную панакоту с клубникой и теми же сливками. Шерил хотела, чтобы все было шикарно, а Тони настаивал, где только можно, на использовании местных поставщиков и традиционных для запада Англии продуктов, и, как мне казалось, я составила меню, которое объединяло лучшее из обоих пожеланий.

Я проверила часы — мы шли точно по графику, несмотря на то что я потеряла какое-то время, успокаивая жениха. Я надеялась, что он зря нервничал и теперь все снова идет по плану. Теперь-то уж точно ничто не остановит свадьбу? И уж, конечно, проклятая собака, до сих пор тявкающая где-то в саду, рано или поздно заткнется?

Ответом на оба вопроса стал пронзительный, истеричный вопль прямо под окном кухни.

Мы втроем вылетели из кухни на задний, хозяйственный двор и помчались на вопли, уже стихавшие, переходящие в паническое «На помощь!». Обогнув угол здания, мы оказались в саду. Возле пруда с рыбками, где только прошлой ночью мы с Мел сидели и разговаривали, собиралась небольшая толпа из персонала и постояльцев гостиницы.

Тони, полуодетый — он явно как раз наряжался в парадную фрачную тройку серого цвета — прибежал одновременно с нами.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я, ощущая, как в глубине души зарождается тревожное предчувствие. Что бы там ни случилось, ясно было одно: это будут плохие новости. — Шерил нашлась?

Он разинул рот от удивления:

— Нет. Ты что же, думаешь?..

Мы подбежали к толпе.

— Дорогу! — сказала я с такой уверенностью, что толпа расступилась, еще не успев понять, что я всего лишь повар.

Собака наконец замолчала, но все еще была рядом и тихо поскуливала, а потрясенная гостья, прибывшая на свадьбу пораньше, — мама Тони, Бренда, — машинально поглаживала ее по голове.

— Кто это? — Тони грубо отодвинул женщину в огромной нелепой шляпе. — Это… это Шерил?

— Нет, — сказала я. Даже не узнав собаку, я бы ни с кем не перепутала обладательницу коротких обесцвеченных волос.

Мел — экс-миссис Пенхалигон, водитель бензовоза, лишь вчера пытавшаяся сорвать свадьбу, — лежала, распростершись, на земле. Ее волосы были спутаны и пропитаны кровью, кожа остыла и побледнела, а в глазах не было жизни. Сперва я подумала, что она ударилась головой о ту самую скамейку, на которой мы сидели накануне вечером, — большая часть крови, казалось, шла из раны на затылке, и под ней уже натекла лужа. Но вторая рана, под темно-красной коркой запекшейся крови, зияла у нее на лбу. Упасть и удариться головой дважды — сначала затылком, потом лбом — маловероятный сценарий, который потребовал бы изрядных усилий, что значило только одно: это сделал кто-то другой. Жермен, верная до последнего, должно быть, много часов провела у тела своей хозяйки, заливаясь лаем в тщетной надежде дозваться хоть кого-нибудь. Но люди пришли слишком поздно.