Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 36 – Ирина Ваганова

Похороны состоялись на ближайшем кладбище, где мои предки лежали в обширной и заметной ещё на подходе к воротам семейной усыпальнице.

— Кладбищенских духов до сих пор подкармливают фруктами и сладостями, — гордо сообщил рассказчик. — Матушка распорядилась.

— Почему ты всё время говоришь о своей матери? — удивился я. — А что же сам управляющий не занимался организацией похорон графа?

Парень смутился, помолчал, поджав губы, потом упрямо мотнул головой и признался.

— Батюшка исчез сразу после смерти графа. Мы не знаем, где он.

— То есть как? — Я развернулся к водителю всем телом и даже наклонился, чтобы лучше видеть его смущённое лицо. — Что значит «исчез»?

— Об этом вам лучше матушку спросить, — едва слышно ответил Жуль. — Она письмо получила, но ничего мне объяснять не стала. Только плакала долго.

— А магомобиль у вас откуда?

— Так вместе с письмом и пригнали.

— Кто?

— Я, правда, не знаю! — воскликнул парень и сильно ударил ладонями руль.

— В охранное отделение обращались? — подал голос сидевший позади нас консультант.

— Матушка сказала, что этого нельзя делать, только хуже будет, — ответил паренёк.

— Да куда уж хуже, — задумчиво произнёс я и отвернулся.

Мы ехали по знакомым с детства местам, где каждая полянка и любой пляж на берегу речки я прополз на пузе, играя с деревенскими друзьями, где мы кувыркались, боролись, орали неприличные частушки. Как же это далеко теперь! И неужели, я потеряю это навсегда. Разумеется, надежда на то, что наследство я сумею отстоять, была крепка. Дело не в этом. Теперь, когда я узнал, какое преступление совершено в поместье графа Конни, уже не смогу воспринимать малую родину с прежним умилением.

Тедион Конни

Очередной поворот дороги открыл нам вид на усадьбу. Дом на вершине пологого, засаженного липами холма весело сверкал чистыми окнами второго этажа — первый пока прятался за кронами. Яркая и, судя по всему, свежая жёлтая краска стен свидетельствовала о том, что хозяин перед смертью был в силах, не позволял работникам бездельничать и запускать хозяйство. Дорога ведущая от ворот к деревянной набережной запруженной речки тоже производила хорошее впечатление. Крепкие скамейки, стоявшие вдоль неё, постриженные кусты барбариса, клумбы с цветущими тюльпанами, изящные  каменные скульптуры и прочие освежающие вид приёмы не позволяли усомниться в том, что граф Ланцен Конни вовсе не спешил отправляться в загробные обители.

Сердце моё сильнее, чем прежде, сжалось от безвозвратности потери. Все предыдущие дни я винил себя за то, что не был рядом с умирающим отцом, не заметил его угасания и не поторопился домой. Теперь же получил подтверждение догадкам о насильственной смерти, а к ней невозможно подготовиться и угадать, когда наступит вечная разлука.

— Ох-хо-хох! — с нескрываемым восхищением воскликнул сидевший за моей спиной ловец душ, когда перед нами во всей своей красоте раскинулся Большой Графский пруд с корабельными соснами на другом берегу, с добротной набережной, с полощущимися на мостках прачками, лодчонками рыбаков и скользящими по синей воде плотами, усыпанными деревенской детворой. — Такую красоту терять преступно. Тут я вас вполне понимаю, ваша милость.

Я не стал оглядываться и отвечать, посмотрел на сгорбившегося и вцепившегося в руль сына управляющего. Парень всерьёз опасался расправы. Я не допускал мысли, что Жуль мог быть замешан в преступлении, но уже не сомневался, что тот догадывался, какова вина его папаши, и ждал часа, когда я отыграюсь на нём и на матери.