Книга Мой несносный ведьмак, страница 24 – Ника Веймар

— Пей! — раздался над ухом грозный рык Гарета, а в губы ткнулось узкое горлышко флакона. — Эйрис, не смей отключаться!

Густая кисловатая жидкость наполнила рот, и я автоматически сглотнула её. А потом тело прошило невидимой волной, и я всё-таки вырубилась. Придя в себя, обнаружила, что полулежу на груди Гарета. Ведьмак сидел, привалившись спиной к стене, и едва ощутимо поглаживал мои волосы. Но что-то вокруг изменилось.

— Я не чувствую магии, — прошептала я севшим от ужаса голосом.

— Через пару часов вернётся, — успокоил меня Гарет, протягивая флягу с водой. — Порошок коры бледного крумовника та ещё дрянь! В малых дозах его дают детям с тёмным даром, чтобы приглушить магию и помочь взять её под контроль, а в той, в которой его хапнули мы с тобой, крумовник ядовит: вызывает спазм гортани. А потеря сознания и временная блокировка магии — побочные эффекты, и антидотом, к сожалению, не лечатся. Остаётся ждать.

— Теперь понятно, почему контрабандист так быстро удрал, — просипела я. Глотнула воды и продолжила уже увереннее: — Побоялся сам вдохнуть порошок.

— Недолго ему осталось бегать, — ухмыльнулся Гарет. — Помнишь, что я тебе говорил про метку на ауру? Я передал информацию Маркусу, пусть разбирается, пока мы тут отдыхаем.

— В каком смысле — отдыхаем? — насторожилась я.

Ведьмак забрал у меня фляжку, сделал пару глотков и ответил:

— Прилив вот-вот начнётся. Мы уже не успеем выйти. А второй лодки здесь нет. Как и третьего выхода. Лис, который обитал в этой норе, предусмотрел лишь два пути отхода. Зато у нас есть отличная возможность осмотреть оставшиеся трофеи.

— Главное, чтобы сюда не решили наведаться его друзья, — резонно заметила я. — У меня есть парочка артефактов, но их может не хватить.

— Он работает один, — уверенно заявил Гарет. — И возвращаться сюда не станет. Он ведь не знает, вдвоём мы были, либо по нашим следам уже шла группа поддержки. А если вдруг и решит, у меня тоже найдётся, чем ответить. Справимся.

Спокойная уверенность в его голосе передалась и мне. Я завозилась, поднялась с коленей напарника и, стараясь не думать о зияющей пустоте внутри, там, где всегда билась зелёная искра магического дара, кивнула:

— Тогда за дело.

И, подавая пример, достала записывающий кристалл. Привычная рутинная работа отвлекала от ненужных мыслей, и я сосредоточилась на описании брошенного контрабандистом добра. Но через час мы закончили, а магия и не думала возвращаться. Я ощущала себя неполноценной, словно неведомые силы отобрали нечто важное, то, без чего мир никогда уже не будет цветным. Внутри зрела истерика, ворочалась под рёбрами колючим комом, и наконец вырвалась сдавленным надломленным писком. Меня затрясло, точно от озноба, ноги подкосились, и я непременно упала бы, не подхвати меня Гарет. Он укачивал меня в объятиях, словно ребёнка, гладил по волосам, по спине, позволял рыдать, уткнувшись лбом в его плечо, а когда понял, что слёзы не прекращаются, поцеловал. Я возмущённо дёрнулась, но ведьмак не отпустил. Его губы осушили мокрые дорожки слёз на моих щеках, коснулись век, а после вновь накрыли мой рот.

Этот поцелуй был долгим и упоительно нежным, мои переживания, усталость и неуверенность растворялись в нём, как сахар в кипятке. И я отвечала вначале неуверенно, с сомнением, а после — с таким жаром, которого сама от себя не ожидала. Принимала всё, чем Гарет делился, и требовала большего. В конце концов он задолжал мне бурную ночь ещё шесть лет назад, и я имела полное право наконец-то получить своё!