Книга Тайны Зельдарина, страница 125 – Мелина Боярова

Взобравшись на пригорок, я подставила лицо ветру, колышущему волосы, и срывающимся каплям дождя. Испытала жгучее желание подняться еще выше, к плывущим мимо облакам, где перемещались сильнейшие воздушные вихри. Так хотелось ощутить сильные порывы, хлещущие кожу и перехватывающие дыхание, стать частичкой стихии, слиться с ней и лавировать между потоками. Желание — не мое, я уже научилась различать, когда малыш бодрствует и хочет поиграться, а когда голоден или желает поспать.

Позади неслышно приблизился Калим и укутал теплым плащом. Дождь начался еще ночью, и с утра небо хмурило серыми тучами. Земля остыла и не успела прогреться от жаркого полуденного солнца. Его лучи еле пробивались из-за плотной завесы.

— Спасибо, я в порядке, — поблагодарила парня, продолжая всматриваться в даль. — В убежище не хватало именно этого — ощущения свободы и необъятного простора. Чистого воздуха, напоенного запахами трав и жужжанием насекомых. Человеческого общения, — я машинально сложила руки на животе и погладила выпирающую на боку ножку. — Осталось недолго, малыш. Уже скоро мы встретимся, и я сделаю все, чтобы тебя защитить.

Два последних месяца, пролетевших снаружи за пару дней, я посвятила отдыху, подготовке к родам и систематизации того, что сделала за пять месяцев одиночества. А успела я немало, учитывая горы бумаги, исписанной убористым почерком, куда по памяти перенесла информацию из учебников академии и древних текстов. Однако помнить — не значит уметь пользоваться. Информацию следовало освоить, испробовать на практике и адаптировать под существующие реалии.

Отдельной гордостью служил дневник, где я описывала тварей, встреченных в Иринтале и подземельях Зельдарина. Эйдетическая память помогала еще и зарисовать хищников так подробно, что у неподготовленного человека картинки вызывали оторопь. Мои пояснения указывали, как разделать монстра, какие полезные органы извлечь первыми и как их использовать. Без ложной скромности могу утверждать, что более полного описания не давал еще ни один автор подобных изысканий. А ведь я упомянула далеко не всех обитателей Гиблого леса. Я даже до края третьего уровня не дошла и на севере не бывала. А там, как утверждал наставник, живут не менее опасные хищники.

Тэбан сур вцепился в записи, как только понял, что за информация в них содержится. Даже у Шалсей не получилось отвлечь мужа, пока тот не дочитал до последней страницы. Для травницы я тоже припасла полезную тетрадочку. Помимо сборника с бестиарием составила подробный справочник по растениям. Тоже с рисунками и рецептами зелий, в которые они добавлялись.

Не меньшей ценностью обладали записи по древнеэльфийскому языку и рунописи. Я на себе испытала, с каким трудом давались знания по этому предмету. В академических учебниках содержалась сухая информация, без пояснения, примеров и транскрипции. Я же указывала, какой длительности должны быть звуки, как их правильно сочетать и произносить, почему меняется смысл фразы, если перед ней стоит артикль, и какими последствиями грозит неправильный перевод.

Дневник Калло Херумора, где описывался путь Плетущейся лозы, я изложила в ином видении, заранее предупреждая, к чему приводят последствия. Эльфы массово привлекали неофитов со слабым даром, жаждущих обрести силу. Некоторых ведь бесчеловечные требования ничуть не смущали. И я бы не хотела, чтобы знания попали к тем одаренным, которые способны принести в жертву любого человека, подходящего под жесткие критерии выбора. Я бы уничтожила дневник, чтобы никто больше не проходил через такие испытания. Однако подлость Плетущейся лозы заключалась в том, что для перехода к завершающему этапу необходимо было обзавестись хотя бы одним учеником. Неизвестно, получится ли у меня достичь последнего уровня, ведь я еще не нашла жертву для предпоследнего ритуала, но не желала оставлять знания древних в первоначальном виде.