Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 125 – Константин Фрес

Я внимательно взглянула в глаза Сильвариса.

Он засыпал. Он безнадежно и быстро засыпал и боролся с вялостью, охватившей его, с невероятным мужеством. Забота о Лие его удерживала оттого, чтоб впасть в сон тотчас. Ну, и еще несколько болезненных, воспаленных порезов на запястье. Он нарочно не прикладывал к ним лекарство с обезболивающим, чтобы они его тревожили и не давали упасть в сон.

— Ты любишь ее? — с удивлением спросила я, припоминая хмурый лоб Лии, ее увядающее лицо старой девы, мелкие черты лица.

— Да, — ответил эльф просто. Без прикрас и без цветистых фраз. — И я все силы приложу, чтоб произошедшее показалось ей всего лишь страшным сном.

— У Сильвариса получается! — закричала Юна снова. — У Лии снова волосы стали отрастать, и лицо стало глаже, чище и светлее! Она скоро поправится, вот увидишь!

— Она никогда не увидит себя в зеркале изуродованной, — пообещал мне лекарь зачем-то.

Мороз пробежал у меня по коже, когда я представила себе обгоревшую девушку.

Я боялась увидеть ее. Боялась ее ран, черной обугленной кожи, стонов и хриплого дыхания. Это было слишком жестоко. Слишком бессмысленно. Слишком ужасно.

И стояла за этим Элениэль.

— Надеюсь, вы не против, что мы используем ваши специи, — заметил Сильварис. — Я хожу на охоту через черный ход, дверцу, что открывается за пределы Пня. Юна готовит нам с Лией бульон…

— Разумеется, я не против, — поспешно ответила я. — Здесь все ваше.

— Зачем же вы пришли сюда, если не проверить свои богатства? — не очень-то любезно поинтересовался Сильварис.

— Госпожа Темная дева, — вступился за меня князь Альфсол, — теперь носит часть души Темнейшего.

— О! А что же стало с самим Темнейшим? — удивился Сильварис. — То-то я чувствую слабость и тяжесть на плечах. Словно снежный тяжелый сугроб…

— Элениэль его погубила! — выпалила я с горечью. — И мы ищем его силу — его пробудившуюся силу, чтобы защитить всех, в том числе и вас, от того, кто сжег ваше жилище!

— Его пробудившуюся силу, — пробормотал Сильварис задумчиво.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросила я.

— Я слышал, — медленно произнес Сильварис, — что внизу, у корней Пня, бьют барабаны и гремят мечи. И это очень страшно, тревожно и волнующе. Не осмелился бы я туда соваться! Злобой и неукротимой яростью веет оттуда. Я думал, это те, что нас пожгли, пошли очищать Пень от ненужных…

— Пень пробудился, — ответила я. — Теперь это Древо. Точнее, будет Древом, если мы сможем победить Элениэль. Ты пойдешь с нами?

— Он засыпает, — заметил князь Альфсол. — Вряд ли он нам поможет.

Сильварис, и точно, стоял на пороге комнаты и едва ли не шатался, сопротивляясь сну, что оковывал всех слуг Темнейшего.

— Если он уснет, — вскричала я, — Лия погибнет!

— Я не усну, — упрямо ответил Сильварис. Он был бледен и слаб. Но в руке его был нож — тот, что проведет по его телу еще одну полосу боли.

— Он не уснет, — повторил князь, вдохновленный упрямством лекаря. — Дай мне твой нож, охотник!

Клинком Сильвариса князь Альфсол провел на своем запястье глубокую кровавую полосу. И на руке лекаря — такую же. Соединив две раны, князь ждал, когда смешается их кровь. И сок Древа пробудит Сильвариса ото сна.

— Живи, лекарь, — произнес князь, отнимая свою руку от руки Сильвариса. — Любовь должна жить.