Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 11 – Константин Фрес

А о том, что меня уведут навсегда и непонятно что сделают, ее не волновало.

От этого сердце сжималось, словно в стальных тисках.

Мать была всегда строга.

Но я даже не могла помыслить, что значу для нее так мало.

Практически ничего.

Темные и ей не ответили. Но вопли ее им не понравились.

Они бесцеремонно вытолкали мать с отцом прочь. А меня один из них подхватил на руки и вынес в другую комнату, словно драгоценную ношу.

В другой комнате девушки сушили свои волосы у теплого камина, вытирали мокрые тела мягкой тканью.

Нам всем предстояло переодеться в легкие платья из светло-серого льна, в фартуки из белого чистого полотна, и в такие же светлые чепчики.

На ноги полагались довольно теплые башмаки.

Но платья были легче летних.

На улице зимой в этом?..

Да и часа не продержусь. Замерзну на ветру.

— Оно и к лучшему, — глухо произнесла одна из девушек. — Долго мучиться не придется. К утру мы все будем мертвы. А сели нас, замерзших, кинут в эту шахту, то будет не так больно.

Она была старше всех.

Ей, наверное, было почти тридцать.

Она была сильной и рослой. В ее крепком теле была какая-то могучая, почти звериная, выносливая и статная красота.

Только вот лицо ее было серым и печальным.

И волосы серые и тусклые.

Даже после купели Темных.

Тридцать — и не замужем. До сих пор чиста.

Она невесело усмехнулась, натягивая тонкие шерстяные чулки.

Наверное, ее рассмешило то, что ни для кого из людей она не сгодилась — а вот Темные Господа нашли ее для себя подходящей.

От ее слов прочие девицы впали в уныние.

Они уже не так быстро натягивали на себя одежды.

Кто-то горько и отчаянно заплакал. Умирать так страшно мало кому хотелось.

И тогда я изо всех сил помотала головой.

— Нет, нет! — вымолвила я. — Мы не умрем! Темный Слуга говорил со мной. И велел обращаться к нему — Темный. А к Господам — Темнейшие. Если б мы должны были умереть, разве стал бы он меня учить, как себя вести с ними? Как приветствовать?

Девушки уставились на меня с отчаянной надеждой.

Старая девушка невесело усмехнулась, аккуратно повязывая белый фартучек.

— Кто ж их знает, этих Темных, — проворчала она. — Что у них там на уме. Но я б предпочла к утру замолкнуть навсегда.

— Ты здесь не одна, — резко заметила я. — Может, кто-то хочет счастливо пережить и эту ночь тоже!

Она усмехнулась, опустила юбку, прикрывая сильные стройные ноги.

— Хотите, — ответила она. — Кто ж мешает-то?

Нас, одевшихся, едва высохших после купания, выгнали из дома.

На улице было холодно и вьюжно.

Ветер был ледяным, и я в тонком льняном наряде тотчас продрогла до костей. Зуб на зуб не попадал.

Лоб оледенел.

Но нельзя было и рукой двинуть, чтоб растереть замерзшее лицо.

Нельзя было и глаз поднять, чтоб посмотреть, что ждет меня впереди.

Темные Слуги пребольно били стрелами нам по рукам, по пальцам, стоило потянуться ладонью к озябшему лицу.

И я покорно брела вперед, ощущая на себе любопытные взгляды жителей поселка, собравшихся проводить тех, кого потребовали себе в услужение Темные Господа.

Эти взгляды казались мне ожогами. Потому что каждый из этих взглядов мог оказаться ЕГО взглядом…

Но не думать о нем. Не думать.

Это и хорошо, что Темные Слуги не велели поднимать глаз. Так я наверняка не увижу его. Не увижу. И вольна буду думать, что и Он пришел меня проводить, даже если это и не так.