Книга Дар вне времени, страница 30 – Виктория Хорошилова

Косметику также пришлось перебрать и почти всю оставила. Она у мамы была хорошая, очень качественная. И какой девочке не хочется накраситься именно маминой косметикой? Отцы, кажется, это поняли и улыбались мне с пониманием. Хотя видели, что я порой рыдаю, пока перебираю вещи. Но им тоже очень тяжело, и максимум, что они смогли сделать — это организовать мне место под фотосъёмку в моей комнате.

Папы установили мне штангу для открытого хранения на колесиках. Так мне было проще переносить из гардеробной одежду. Я просто перевешивала нужное на плечики и катила к себе. Плюс возможность держаться за эту конструкцию. Дома как раз и начала сама садиться в кресло, понимая, что двигаться нужно и делать снимки, а ноги уже не держат из-за усталости.

Вечером мои женихи мне помогали упаковывать то, что я уже успела продать. Раскупали мамины вещи очень быстро. Я выкладывала с минимальной обработкой фотографии. И цена была на тридцать, а порой и на пятьдесят процентов ниже от магазинной. Мы по вечерам отвозили посылки на почту и отправляли их покупательницам. Страстью мамы были сумочки. Я все пересмотрела и несколько оставила для себя, а остальные тоже продала. Когда продавала сумки, поняла, что их было больше, чем украшений.

Так за неделю все распродала и освободила гардероб. Теперь в нем было много пустых полок и плечиков. Было грустно и немного больно, но нужно было это сделать. Я уверена, отцы еще смогут найти себе еще одну жену. Теперь для нее есть место. Ведь я скоро перееду, а они бы точно не смогли сами это сделать.

Через неделю после больницы поехала на работу. Ходила, держась за стену или детективов. Мне были рады, предложили пока в другие участки не ездить. Из-за того, что силенок, физических, у меня пока не хватает. И то пришлось днем достать из верхнего багажника мою коляску и кататься в ней.

— Не стоит геройствовать, — сказал Том строго, — ты еще не окрепла, и это нормально — признавать, что ты устала.

Парень завез меня в комнату отдыха. Когда пила чай, зашел Саша, быстро поцеловал меня. А, заметив, что я бледная, спросил:

— Обед с собой?

— Угу, — протянула ему ключи.

Он быстро сходил к машине и принес мою термосумку с едой. Правда, после еды стало дико клонить в сон.

— Как-с кто-то на сегодня завершил работать, — сказала шеф участка, — я даже не заметила, когда он пришел. — Только спать хочешь или тебе плохо?

— Спать, притом очень сильно.

Диванчик был только у шефа в кабинете, и меня на нем уложили. И я уснула, как только легла.

— Когда вы съезжаетесь? — спросил тихо шеф у Саши.

— В пятницу, — улыбнулся парень, — а то есть риск, что на работу никто не попадет.

Проснулась я от того, что шеф на кого-то шипел и рычал, ругаясь.

— Найдите этих выродков! Если эти снимки попадут в сеть, будет большая шумиха и, не побоюсь этого слова, скандал и паника. Где это видано — так на показ выставить шкуру. Там же видно, что убили подростка!

После этих слов я уже села и во все глаза смотрю на шефа. Он, меня заметив, ударил себя по лбу.

— Шевелите булками! — рыкнул он напоследок.

— Нашли шкуру рыси? — спросила прямо.

— Откуда…?! Блин, да.

— Покажите фото.

Он нехотя показал, у меня горло сжало от ужаса. Мою шкурку прибили на кирпичную стену.

— Да, это моя.

— Что?! — взревел он.