Книга Волчья ягода, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

Он уронил голову на руль.

— Извини, — повторил он.

— Перестань извиняться. — Я коснулась его плеча. — Мне понравилась твоя «живая реакция».

Он поднял голову.

— Что?

— Ревность. Рык. То, как ты смотрел на него. Мне понравилось.

— Ты... ненормальная.

— Возможно. — Я улыбнулась. — Но я предпочитаю живого Вадима, который рычит на конкурентов, чем ледяную глыбу, которая боится собственных чувств.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом невесело усмехнулся.

— Ты странная, Виктория.

— Это я уже слышала.

— И смелая.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Он снова повернул ключ зажигания, и мы поехали дальше.

Когда мы вернулись в его апартаменты, я скинула туфли и выдохнула.

— Это был кошмар, — призналась я.

— Но ты справилась.

— Спасибо тебе. Если бы не ты...

— Я и не дал бы ему тебя тронуть.

Он прошёл на кухню, налил себе воды. Я села на диван, обхватив колени.

— Вадим, — позвала я.

Он повернулся.

— Ты сказал в машине, что я — твоя по-настоящему. Ты это серьёзно?

Он помолчал.

— Я не знаю, что это значит. Я не испытывал такого... ни к кому. Даже к Ирине.

— Что испытывал?

— Желание защищать. Быть рядом. Не отпускать. — Он поставил стакан. — И ещё... желание.

— Какое желание?

— То, о котором не говорят вслух.

Я покраснела.

— Ох.

— Прости, если смутил.

— Ничего.

Мы помолчали. Тишина была тяжёлой, полной невысказанного.

— Мне пора, — сказала я, вставая.

— Останься, — попросил он.

— Вадим...

— Не бойся. Я не трону тебя. Просто... останься.

Я смотрела на него. Уставшего, растерянного, почти беззащитного. Без маски, без брони.

— Хорошо, — сказала я. — Останусь.

Мы лежали на его огромной кровати — впервые. Не просто на диване, не на полу, а на настоящей кровати, с чистым бельём и мягкими подушками.

Между нами — расстояние. Я на своей стороне, он — на своей. Но руки почти касались.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Я закрыла глаза, но не спала. В голове кружились обрывки вечера: блеск люстр, запах шампанского, золотые глаза Андрея, рык Вадима, его слова: «Ты — моя».

— Вадим, — прошептала я.

— Мм?

— Ты уснул?

— Нет.

— Я тоже не сплю.

— Знаю.

— Тот танец с Андреем... он ничего не значил.

— Я знаю.

— Просто хотела, чтобы ты знал.

Он повернулся ко мне. В темноте я видела только очертания его лица, но чувствовала его взгляд.

— Спасибо, — сказал он. — Что сказала.

— Пожалуйста.

Мы снова замолчали. Где-то за окном ухал филин. Я слушала его дыхание — ровное, глубокое — и постепенно провалилась в сон.

* * *

Утром я проснулась от того, что он гладил меня по волосам.

Не знаю, сколько он так сидел — минуту, час. Но я чувствовала его пальцы — осторожные, нежные.

— Ты проснулась, — сказал он, когда я открыла глаза.

— Давно?

— Не важно.

Он убрал руку.

— Завтрак готов.

Я села. На столике у кровати стоял поднос с яичницей, тостами, кофе. Он сам приготовил?

— Ты научился готовить яичницу, — удивилась я.

— Ты научила.

Я попробовала. Вкуснее, чем в прошлый раз.

— Молодец, — похвалила я.

Он улыбнулся.

— Ты говоришь со мной как с ребёнком.

— Как с любимым, — вырвалось у меня.

Наступила тишина. Я поняла, что сказала. И не могла взять слова обратно.

— Прости, я...

— Не извиняйся.

Он сел на край кровати, взял мою руку.

— Я тоже... чувствую.

— Что чувствуешь?

— То, что не должен.