Книга Волчья ягода, страница 104 – Екатерина Мордвинцева

— Чья бы мычала, — отвечаю я.

* * *

Руслан, кстати, стал нашим другом. Не близким — он слишком колюч для этого. Но надёжным. Он отказался возвращаться в стаю, даже после разгрома «Охотничьего круга».

— Я изгнанник, — сказал он. — Это моя суть.

Но он помогает нам — иногда информацией, иногда защитой. У него своя группа — такие же изгнанники, как он. Вместе они патрулируют границы территорий, следят за порядком.

— Ты стал героем, — сказала я ему однажды.

— Я стал тем, кем хотел быть, — ответил он.

Он часто навещает нас. Приезжает в лесной домик, привозит мясо, свежую рыбу, новости. Мы сидим у костра, пьём чай, говорим о жизни. Однажды он привёз женщину — молодая, с острыми скулами, похожая на волчицу.

— Это Лика, — представил он. — Библиотекарь.

Та самая полукровка, что предупреждала меня не злить Фролова.

— Вы вместе? — удивилась я.

— Мы просто друзья, — ответила Лика.

Но я видела, как они смотрят друг на друга.

Любовь — она повсюду.

* * *

Алина нашла себе парня. Не оборотня — обычного человека, студента-физика. Он носит очки, заикается от волнения и рисует графики на салфетках. Она в него влюблена без памяти.

— Ты уверена? — спросила я, когда она впервые привела его знакомиться. — Он же... обычный.

— А я обычная, — ответила она. — В отличие от некоторых.

Мы засмеялись.

— Но он знает про тебя?

— Знает. Я рассказала. Он испугался, потом привык. Говорит, что я бесстрашная подруга оборотней.

— Ты и есть бесстрашная.

— Это ты бесстрашная. Я просто умею готовить печенье.

Они живут вместе — в общежитии, потом снимут квартиру. Планируют свадьбу на следующее лето.

— Ты будешь моей свидетельницей, — сказала она.

— Конечно.

— А Вадим — свидетелем.

— Ты уверена?

— Моя подруга вышла замуж за волка. Будет справедливо, если волк будет на моей свадьбе.

Вадим, когда узнал, долго смеялся.

— Я никогда не был свидетелем на человеческой свадьбе, — сказал он.

— Первый раз, — ответила я.

* * *

Мои родители знают правду. Я рассказала им через год после того, как мы с Вадимом стали жить вместе. Мама плакала, отец молчал. Потом отец сказал: «Ты наша дочь. Какая бы ты ни была».

Вадим боялся их реакции. Но они приняли его — не сразу, но приняли. Мама оценила его манеры, отец — умение держать себя в руках.

— Ты заботишься о нашей дочери, — сказал отец. — Для нас это главное.

— Я люблю её, — ответил Вадим.

— Этого достаточно.

Они приезжают к нам на Рождество. Вадим готовит ужин — теперь он научился готовить курицу с овощами. Мама хвалит, отец молча кивает. Я смотрю на них и понимаю: всё правильно.

* * *

Сегодня полнолуние.

Вадим стоит у окна, смотрит на луну. Я знаю, что он будет превращаться — не полностью, если не захочет, но ему нужно выпустить пар.

— Поехали в лес, — предлагаю я.

— Ты уверена? Холодно.

— Мы же не замёрзнем.

Он улыбается.

— Собирайся.

Мы едем в домик. Дорога знакома до последнего поворота. Снег скрипит под колёсами, луна освещает стволы сосен. Я чувствую, как внутри откликается мой зверь — он спит большую часть времени, но в полнолуние просыпается.

— Не хочешь превратиться? — спрашивает Вадим.

— Не сегодня. Сегодня я хочу смотреть на тебя.

Он останавливает машину, выходит. Мы идём к домику, заносим дрова, разжигаем печку. Внутри становится тепло, пахнет деревом и смолой.