Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 345 – Мари Ларина

Он на секунду замолчал.

— Знаешь, что меня в тебе сейчас раздражает больше всего?

— Боюсь спросить. — я закатила глаза.

— Друзья, дружеская поддержка… Ты пытаешься превратить это в проблему, чтобы почувствовать контроль, — Солейл вскочил с постели и упёр руки в бока. — А его тут нет. И не было. И не будет. И не думай о том, правильно это или нет. И именно поэтому было хорошо, — он усмехнулся, — Потому что мы просто позволили себе сделать то, что хотели. Я, в целом, всегда себе это позволяю. А ты — нет. Учись, серебрянка.

— Ты неисправим. — вздохнула я, надевая брюки. Что ж, если Эльса заметит, что я в том же, в чём и вчера, то Эврен не должен. Он вообще ничего не замечает, кроме своего носа и пыли на своих ботинках. Солейл последовал моему примеру, возвращаясь к платяному шкафу. Парень сбросил на пол рубашку и шёлковые брюки, отдав предпочтение тёмно-синей рубашке и узким брюкам в тон.

— Зато верен себе и своим идеям, — застегнув ремень с искусной серебристой пряжкой, он подошёл ко мне ближе. Не вплотную. Ровно настолько, чтобы я чувствовала тепло его тела и дыхания. Выгоревшие светлые пряди волос хаотично, но мягко обрамляли его лицо, контрастируя с острыми скулами. Интересно, этот творческий беспорядок — укладка или его волосы всегда так лежат? — Слушай. Я не прошу тебя ни о чём. Мне не нужны твои извинения. Это вообще самое идиотское, что может сделать девушка после ночи. Но если ты сейчас заведёшь песнь о том, что мы «оступились» и всё в этом духе, что ты считаешь, что я тоже ошибся, переступил границу, позволил себе лишнего и так далее — клянусь, ты станешь первой, на ком я опробую какое-нибудь боевое заклинание Тени.

— Тебя что, волнует моё мнение о тебе? — прищурилась я, смотря в его большие серые глаза снизу вверх. Повинуясь секундному порыву, я подняла руку и пропустила пряди его волос сквозь пальцы. Солейл игриво улыбнулся и, схватив мое запястье, слегка оттянул зубами кожу с внутренней его стороны. Мурашки пробежались по позвоночнику, и я резко выдохнула.

— Ни в коем случае. — отпустив моё запястье, он поднял одну бровь. Я сразу зашлась завистью — всегда хотела научиться этому жесту, но у меня никогда не получалось. — Меня волнует только то, что ты сама себе не можешь признаться в том, что тебе было хорошо, когда ты не отдавала отчёта своим действиям. И то, волнует — это громко сказано, серебрянка. Дело исключительно твоё, но как по мне — это максимально глупо и странно. Почему бы просто не получать от жизни удовольствие и не думать о том, что будет потом? Захотела — взяла. Всё. Что тут ещё обсуждать? — он резко схватил меня за талию, притягивая к себе. Вторая ладонь легла мне на шею.

Я сглотнула.

— Я не жалею. — твёрдо сказала я. — Но и делать вид, что для меня это…— я прижалась чуть ближе, упираясь бедром в его пах. Реакция не заставила себя долго ждать: его глаза удивлённо расширились, а ладонь с шеи плавно перешла к затылку. — … пустяк и вообще ничего не значит, тоже не буду.

— И не надо, — он ухмыльнулся. — Но, если что, во избежание различных недопониманий, — он приблизился губами к моему уху и перешёл на горячий шёпот. — Это…— слегка надавив на мой затылок, он коснулся губами мочки моего уха. — …ни к чему меня не обязывает. И тебя тоже. Договорились?— короткий поцелуй обжёг шею, и Солейл отпустил меня. Паршивец.