Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 337 – Мари Ларина

Солейл внимательно слушал меня, непривычно серьёзно кивая. Как я и думала — сейчас он чувствовал практически тоже самое. Мы ещё долго обсуждали эту тему, успели даже рьяно поспорить, но в итоге — замолчали, каждый задумался о своём. Я подумала о том, что пора бы собираться домой, но тут Солейл подал голос.

— Тогда, в Академии… — начал он, смотря мне в глаза. Мы лежали практически вплотную друг к другу. — Я впервые за много лет увидел тебя.

— И решил построить мне глазки? — усмехнулась я.

— Я не узнал тебя сразу.

— А если бы узнал меня сразу, то не строил бы глазки?

Солейл проигнорировал мой вопрос и продолжил.

— До меня дошло лишь через несколько часов, что это ты. Я полдня думал, почему же твоё лицо мне так знакомо… и когда я понял — очень удивился. Подумал, что ты забыла в Академии?

— И что надумал? — спросила я, отвлекая его. Чем больше мы говорим о чём-то, в чём не замешана смерть и теневая магия — тем лучше.

— Что обязательно надо зайти к тебе в гости. В «Пеплотравы». — ухмыльнулся он.

— Ясно. Купился на красивое личико. — я шутливо ткнула его кулаком в плечо.

— Не только. — вдруг совершенно серьёзно заявил Солейл, и я немного опешила от такой резкой смены настроения. Он опустил взгляд и плотнее закутался в одеяло, словно желал спрятаться. — Ты единственная пришла ко мне сегодня, хотя я не просил. Ты единственная поняла, что я чувствую. Ты поняла, что я не в себе от новостей. Я не приглашал тебя войти — ты могла развернуться и уйти, и у тебя было на это право — я же не пригласил тебя. Но ты здесь, со мной. Битый час вытирала мне сопли. Утешала, находила правильные слова. Это сделала не Эльса, не Ирис, и, разумеется, не Хаэль, а именно ты. Если бы не ты — я бы до сих пор лежал в луже своих слёз, жалея себя. Может, наделал бы ещё каких глупостей. — вдруг он протянул руку и погладил меня по щеке.

Это было другое прикосновение, не такое, как в беседке Сада Семи Листьев, и не такое, как в «Пеплотравах». Это касание было полно чистой нежности.

— Спасибо, Айлин. — он чуть придвинулся ко мне, и я кожей почувствовала его дыхание — мягкое, тёплое, с терпкой нотой виски. Пламя свечи на прикроватной тумбе трепетало, отбрасывая на стену пляшущие золотые блики. Я вдохнула поглубже: морская соль, сладость ванили и терпкость виски заполнили мои лёгкие.

— Айлин… — вновь тихо произнёс он, глядя прямо мне в глаза. В его взгляде было столько открытой, обнажённой искренности, что я едва не отвела глаза. — Я не знаю, как ты это делаешь.

— Не преувеличивай. Я просто умею слушать. — я усмехнулась, хотя голос предательски дрогнул. Кажется, мы сворачиваем не туда. Мысли в голове панически завертелись. Прах, я в его одежде, в его постели! Как это двусмысленно!

— Нет, — он качнул головой. — Ты умеешь не просто слушать, ты умеешь слышать. И этого… не хватает почти всем, кого я знаю.

Его пальцы чуть сильнее коснулись моей щеки, будто он хотел убедиться, что я настоящая. Нет-нет-нет!

— Когда ты рядом — всё как-то легче воспринимается.

Сердце гулко ударило где-то в груди. Я ощущала, как внутри поднимается что-то горячее, почти обжигающее. Надо бежать!

— Солейл… — прошептала я, желая мягко отказать ему и сказать, что всё немного не так, как он понял, но не успела продолжить. Он придвинулся ещё ближе. Между нами осталось не больше нескольких сантиметров.