Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 23 – Мари Ларина

— Элегантно, — пробормотала я, рассматривая затейливую вязь. В прошлый визит в лавку дверь была просто открыта. — Что делать, о великий Пятый-Лик-Совета?

— Подумай головой, пепельница. — буркнул Эврен, бросив на меня недовольный взгляд; а затем — едва коснулся серебряной спирали своим кольцом-печаткой со знаком Совета. Такие кольца носили все Лики Совета — Асессоры такой чести, разумеется, не удостаивались. Тяжелые, серебряные кольца из литого серебра с эмблемой Совета. На внешней стороне кольца тускло поблёскивал выгравированный символ — не сразу бросающийся в глаза, но — чем дольше на него смотришь, тем труднее отвести взгляд. В центре — око, почти абстрактное, с зрачком, вырезанным так, что он казался утопленным в металле. Не отражающий свет, а вбирающий его, будто маленькая пустота. Этот зрачок не смотрел — впивался, просвечивал сквозь плоти и маски, и в его присутствии трудно было не почувствовать себя обнажённым до самой сути. Око вписано в кольцо, как в щит: тонкий круг из светлого металла, почти лишённый украшений. Но за этой простотой скрывалась строгость древней печати — символ целостности, порядка и власти, что стоит во главе всего. Печать не угрожала — но от неё веяло тяжестью как от того, кто слишком много видел и знал. Не просто взгляд, а присутствие, способное напомнить тебе, что никакая ложь не скроется навеки.

Нити с двери услужливо и мягко расплелись, как бутон в обратную сторону. Дверь отворилась и нас втянуло в полумрак, ярко пахнущий лаком и жаром медных механизмов. Внутри было тихо. Но это было не той тишиной, что рождается из отсутствия звуков — а тишиной… неприятной. Как перед бурей, когда лес замолкал, а его обитатели прятались по норкам в ожидании чего-то страшного. Полки тянулись до потолка, плотно уставленные артефактами: неизвестного рода зелья в кристаллических ампулах, компасы, что мерцали при взгляде на север, непонятные кольца с движущимися знаками (кажется, тоже что-то типа указателя пути), стеклянные шары с заточенными внутри… чем? кем? В лавке было темно, душно и невероятно тесно. Пространство будто нависло над нашей троицей, намереваясь сожрать и проглотить. Я поежилась от неуютности места, отодвигаясь от мужчин — мол, негоже приличной деве стоять столь близко. Шучу, я просто на службе — надо держать лицо, не подумайте там, что мне палец в рот не клади. Еще как клади — могу и откусить. И не только палец.

— Вы опоздали, — отозвался тихий голос. — На два часа и тридцать восемь минут. Мы уже давно заварили чай — надеюсь, вы пьёте горькое?

Мотыль, хозяин лавки, вышел из-за ширмы. Выглядел он, как всегда, чертовски очаровательно — и при этом умудрился запачкать халат машинным маслом. Высокий, угловатый, в тёмно-бордовом халате с золотыми узорами и расстёгнутым воротом, из-под которого выглядывали ожоги — следы неприятной истории, когда маг чуть не погиб, в очередной раз создавая шедевр артефактной магии. Седые волосы, уложенные в неестественно строгий узел, оттеняли глаза: серые, блестящие, хитрые и слегка безумные.

— Мы ожидали вас раньше, Магистр, — он кивнул Эврену. — И, разумеется, госпожа Асессор. Айлин Мирст. Серебряные метки — заметки самой Тени, настоящая честь. Впечатляет.

Я чуть прищурилась в ответ, склоняя голову набок. Когда такие, как Мотыль, начинают разговор с комплимента — значит, они хотят, чтобы я была у них в долгу. Или я уже в долгу — просто я ещё не заметила. Торговец определённо не из тех, кто раскидывается добрыми словами. Он смотрел наигранно невинно, слишком невинно для того чтобы это было честно. Прямо-таки святой в лавке с порохом. И нет, я не питала иллюзий: Мотыль был не гением — гении хотя бы оставляют инструкции. Он — ходячая катастрофа с мозгами, которые Совет держал под замком. А теперь его лавка — в центре расследования. Прелестно. Осталось только, чтобы один из его умных чайников заговорил в защиту. Но — его допросом займутся лигаты. Наша задача — изучить теневые отпечатки и саму лавку, не более.