Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 186 – Мари Ларина

Я подбросила в маленький котелок, бурлящий на огне, веточек чабреца для аромата, и уже собиралась наконец-то заварить себе чай, как скрипнула входная дверь. Закон подлости в действии — только садишься поесть — кто-то приходит, поджигаешь табак — подъезжает дилижанс.

Клиентка — сухонькая старушка, кажется, из дома напротив. Добродушная женщина, которая принесла мне домашних пирожков с картошкой. Обожаю их! У неё снова сердце шалило, как всегда бывало перед переменой погоды. Я завернула ей настой боярышника, чай из листьев пустырника и, в подарок, настой из тиса. Опасная вещь, но, если приготовить с умом — работает отлично. Когда дама, осыпав меня благодарностями и пожелав благословения всех богов, ушла, я наконец позволила себе плеснуть кипятка в чашку и с наслаждением вдохнуть терпкий запах липового цвета. И вот только я успела сделать первый глоток и откусить пирожок — ловец ветра у двери снова обрёл голос. Да что ж это такое! Ни минуты покоя! Я подняла взгляд — и чай тут же чуть не полился обратно.

Что за нахрен?

На пороге стоял тот самый нахал из Академии. Собственной персоной. Светлые волосы в хаотичном беспорядке, как будто он чесал голову по пути. Чёрный камзол из дорогой ткани сидел на нём хорошо, но очень небрежно. Рубашка мятая, воротник лукаво приоткрыт. Глаза — светлые, нахальные, насмешливые, точно проверяют, как скоро я его выгоню. Он расплылся в улыбке, узнав меня, и направился вглубь лавки. Я как дура пялилась ему в лицо, пока он приближался, и тут… светлые серые глаза, блондин… и чуть-чуть съехавший в сторону нос.

Как будто… его кто-то… когда-то… сломал.

Я ахнула. Твою мать!

Это же Солейл Дархан! И он — тот самый наглец из Академии, что пытался ко мне подкатить!

— А я уж думал, ты меня не вспомнишь, — усмехнулся он, наблюдая за моей реакцией и подойдя к стойке, слишком уверенно, как будто лавка — его территория. — Айлин Мирст. Или мне притвориться, что мы не знакомы и спросить про свойства полыни?

Я поставила чашку на стойку, выдыхая сквозь зубы.

— Если ты пришёл за полынью, то её вон, полно на полке. Если — за чем-то другим, придётся сформулировать внятно.

Он опёрся локтями о стойку, улыбаясь, как кот у миски сливок.

— За другим. Но формулировать придётся долго и сложно. Есть десять минут? Поговорим?

Я скользнула взглядом по его нахальному лицу, что улыбалось всё сильнее и сильнее, рассматривая меня. Какие там слухи о нём ходили в Академии? Я напряглась, вспоминая вчерашние слова Эльсы.

Постоянно сбегает с Академии, растаптывает девчоночьи сердца, нарушает правила. Ага.

Что-то подсказывало — этот визит будет для меня ценнее, чем проданные настойки и мази. Но одно радует — мне хотя бы не придётся теперь идти в Академию. Что ж, раз ты здесь… поговорим.

— Serratura,— махнула я рукой, заперев дверь лавки на замок и зашторив окна. — Umbra, tene sussurrum.— серебряная нить появилась из воздуха, буквально вытекая из моих татуировок, и я ухватилась за неё, обводя лавку по кругу. Теневое заклинание тишины обрубило все внешние звуки, и воцарилась благодатная тишь, которую нарушил лишь Солейл своим восхищённым присвистыванием.

— Вот теперь — поговорим. — я сложила руки на груди.

Он усмехнулся, чуть наклонив голову.

— Восхищает, — он указал кивком на мои татуировки. — Даже не спросишь, зачем я пришёл?