Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 18 – Мари Ларина

Наверное, я выглядела дико смешно и нелепо — пятнадцатилетний нескладный подросток — растрепанные пепельные волосы, ярко-красные, заплаканные от скорби по друзьям, глаза. Старое платье Тихого Круга, запятнанное и заштопанное — у меня было много хорошей одежды, но это платье было безумно мне дорого — единственное, что я унесла из Круга (кроме Торша). Неопытный теневой маг, пытающийся чему-то научить красные плащи, которые заседали тут десятками лет — но тогда меня это не волновало. Глупая девчонка, не понимающая, что её доверие действительно предали, и до сих пор старающаяся верить в то, что мир очень прост и все могут просто жить в согласии и равноправии. Я, как будто не замечая замешательства Совета, продолжила, игнорируя назревающую дыру с правой стороны моего лица — это взглядом её буравит куратор:

— Вчерашний всплеск совпал по структуре с тем, что случился два года назад в Тихом саду. Тогда никто не поверил, что это был контролируемый вызов Тени. Сейчас — та же амплитуда, тот же резонанс. Если бы вы хотя бы раз открыли архивы Круга…

— Эти архивы с недавних пор запрещены, — зашипев, холодно оборвала её Хельта Льоренс— И ты прекрасно знаешь это, девочка. Это знаю даже я, Страж Казны, как это не знать тебе, воспитаннице Тихого Круга?

— Представьте себе! Магия Тени запретами не управляется, — выпалила я, парируя. — Она просто происходит! Происходит бесконтрольно — особенно сейчас, когда вы перебили всех теневых магов. Этерна в бешенстве! Так может, стоит стать союзниками с ней, а не врагами⁈

Одновременно с возмущенным аханьем Хельты, больше похожим на змеиное шипение — густое полотно тишины разорвал звук скрипнувшего стула — в этот момент Эврен поднялся, нависнув огромной обсидиановой глыбой надо мной. Он не сказал ни слова — просто бесцеремонно схватил меня за локоть, прошёл через Зал — быстро, бесшумно, как хищник, поймавший свою добычу, и выволок в коридор — прямо под изумлённые взгляды всего Совета и остальных присутствующих Асессоров — совсем еще зеленых Ириса и Эльсу. Хлопнули массивные дубовые двери Зала, отрезая пути к отсуплению. Стражники по бокам от дверей недоумённо воззрились на наш дуэт, переглянувшись.

— ЧТО. ТЫ. ТВОРИШЬ⁈ — прорычал он, резко толкая меня к стене, аккурат рядом с каменным барельефом. Еще чуть-чуть — и он бы орал на труп — барельеф был острым. Его рука — холодная, сильная — больно пригвоздила меня к вертикальной поверхности. Куратор смотрел мне в глаза, и во взгляде его была отнюдь не похвала за смелость, честность — как я надеялась — а самый настоящий гнев Вельмонта, не меньше — а на эмоции он был очень скуп.

— Убери руку! Я говорю то, что никто не хочет говорить, — пробурчала я, пытаясь вырваться из железной хватки своего тюремщика. — Разве ты не видишь, что…

— МИРСТ! Тебе приказано, приказано мною, молчать, пока ты — долбаный Асессор, а не советник! — перебил он, теперь хватая меня за плечи двумя руками — стена впилась в лопатки, глаза стремились вылезти из орбит от боли. — Что сложного — посидеть три часа и просто помолчать⁈ Ты нарушаешь протокол, благодаря которому ты здесь, за соблюдение тобой правил которого я отвечаю головой! Ты здесь — только благодаря моей доброте и нежеланию губить твой талант, а ты — подрываешь моё доверие. Ты — до сих пор угроза в глазах Совета. И ты предлагаешь снова открыться магии Тени? Когда мой же Тихий Круг месяц назад устроил восстание и едва не перебил Совет, а вместе с ним — и весь Иль-де-Вирел⁈ Ты понимаешь, насколько шаткое и мое, и твое положение, тупая ты дура⁈ — громогласные, брошенные, как пощечина, возгласы куратора эхом отражались от стен коридора — «дура, дура, дура…» — вторило его голосом само здание Совета.