Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 141 – Мари Ларина

— М-мм… — вырвалось у меня, совершенно непроизвольно, с набитым ртом. Я тут же прикрыла рот ладонью, притворно изображая благовоспитанность. — Прекфасный пирог, тётуфка, как фсегда… незаконно фкусный.

— Ой, ну перестань, деточка, — отмахнулась Мара, подливая в чашку Шалфея ещё липового чая. Тот чуть смягчил свою недовольную рожу, любовно взглянув на Хранительницу своей Нити. Я обязательно вам расскажу о Ритуале Доверия, который связывает мирида и мага, наберитесь терпения. Просто это очень долгая история. — Это всё старый рецепт моей бабки. Она, знаете ли, ещё в Пыльных Холмах пироги продавала, пока их не сожгли. Холмы, не пироги, — добавила она с театральной важностью, и Ирис тихо засмеялся в свою чашку.

— Сожгли за что? — спросила Эльса, приподняв бровь и отправляя в рот ароматный кусочек малины. — Неужто за какую-нибудь неудачную ярмарку пирогов?

— Ха! Да ты почти попала в яблочко. Но там не ярмарка была, а съезд каких-то гурманов, — Мара театрально всплеснула руками. — Пылкие споры о том, надо ли класть в смородиновый соус корицу, переросли в потасовки. А потом кто-то опрокинул чан с горчицей на организатора, тот обозвал всех дикарями — и всё пошло-поехало. Горчица загорелась. Вот и вся история. Бабушка рассказывала, когда я была маленькой.

— … Горчица? — переспросил Торш с набитым ртом, хмуря серые пушистые брови. — Она же не горючая.

— В достаточном количестве — ещё как, — весьма серьёзно вмешался Ирис, поедая третье лимонное пирожное. — Особенно, если её поджечь.

Я чуть не захлебнулась чаем от хохота. Зефир на моих коленях раздражённо вздёрнул усы, недовольно переместившись в бок — не одобрял он лишние человеческие движения.

— Интересно, как об этом рассказано в летописях, — нахмурила ровные брови Эльса. — Легендарное Сожжение Холмов из-за кулинарного разногласия?

— Ты с таким осуждением рассуждаешь, будто это не ты подожгла ковёр в Совете, — напомнил Ирис, лукаво прищурившись.

Вырвавшийся очередной смешок всё-таки заставил меня поперхнуться чаем. Эльса ласково похлопала меня по спине, помогая откашляться. В груди, помимо напитка, вставшего поперёк, мягко и приятно затрепетало — вот она, простая человеческая радость. Такие моменты всегда казались мне чуть-чуть неловкими, как платье, которое слишком красиво для повседневности. Но я ценила это. Я хранила эти милые сердцу события в чертогах разума, складывая в воображаемый сундучок с табличкой «воспоминания, в которые можно вернуться, если станет совсем плохо».

— Кстати, — начала Мара, воровато оглянувшись по сторонам, — а как там дела с тем… ну, с тем, что вообще в городе происходит? Вы ж вроде бы что-то расследуете, как Асессоры? Аль не допускают?

Мимолётная тишина скользнула по веранде, как лёгкий ветерок, едва заметно, но ощутимо.

— Допускают, тётушка. Всё продвигается, — ответил Ирис, легко, как будто речь шла о погоде. — Медленно, но продвигается. Сегодня будет важный день.

Ага, подумала я, очень важный. Страшно важный. Готов ли кто-то из нас к нему — вопрос открытый. И готовы ли мы к итогам этого дня…

— Сегодня все по разным заданиям — будем бегать между Академией, лавкой Черниля и Мотыля, Молчунами, как белки в колесе. — сказала я, отломив ещё кусочек пирога. — Только не такие пушистые и объёмные.