Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 113 – Наталья Шнейдер

Я помолчала.

— Вы сейчас говорили так, будто уже читали донос.

— Я читал достаточно подобных бумаг, чтобы знать, как они пишутся.

Я вспомнила слова Егора Дмитриевича, как купцы стараются занизить размер своего капитала, потому что с него платится пошлина. Зная человеческую натуру, можно предположить, что в этой среде стучат друг на друга с упорством и целеустремленностью дятлов.

Чай вдруг показался безвкусным. Я поставила чашку на стол и посмотрела в окно. За стеклом, как назло, было пусто. Ни одной души благодарной публики, которая могла бы подтвердить: я проявляю чудеса самообладания, не пристукнув ревизора и даже не облив его чаем.

— Допустим, — сказала я. — Найдется человек с гражданской совестью, казенным интересом и избытком свободного времени, чтобы сообщить куда следует. Дальше что? Меня поведут на площадь, отнимут противень и публично разобьют пряник?

На самом деле я не собиралась увиливать от регистрации бизнеса или как он тут называется. Однако хотелось бы представлять все варианты.

— Дальше вас вызовут объясняться.

— За гостинцы? — все же попыталась прикинуться дурочкой я.

Громов поддерживать игру не стал.

— За торговлю без свидетельства. Вас попросят предъявить оное свидетельство, вы, разумеется, не сможете. Вам напомнят, кто именно разносил товар, кому именно и что вы получали деньги в качестве благодарности. Уверяю, осведомитель ничего не упустит.

— И что дальше? Велят перестать?

— В лучшем случае — да. До тех пор, пока вы не выправите себе надлежащее гильдейское свидетельство.

— А в худшем?

— В худшем сочтут, что вы уклонялись от положенного сбора. Тогда взыщут и сбор, и штраф.

Я отпила чай, давая себе секунду на размышление. Впрочем, смысла доказывать, что я не верблюд, не было — именно потому, что верблюд как раз был виден всем, кто не поленится не закрыть глаза.

— Вы правы, Петр Алексеевич. Я не собираюсь вечно прятаться за подарочными корзинами. Сегодня я как раз обсуждала этот вопрос с… людьми, сведущими в здешних порядках.

Громов чуть склонил голову набок, всем своим видом выражая вежливое, но сдержанное внимание.

— С Егором Дмитриевичем Толоконниковым, — уточнила я, скрывать это было незачем. — Он сказал то же самое, что и вы говорили не так давно: для моего дела вполне достаточно третьей гильдии. Капитал в пятьсот отрубов, пошлина восемь отрубов с небольшим, плюс подобающая благодарность чиновникам. Как только все отгуляют солнцеворот и присутственные места снова начнут работать, я пойду в управу и оформлю свидетельство. Так что ни один недоброжелатель не сможет обвинить меня в незаконном торге.

— Толоконников — человек сведущий, — подтвердил Громов. — По прежнему порядку он сказал верно.

Он взял еще один пряник, и я невольно задумалась, каково пряникоизмещение одного ревизора. Мотнула головой, заставляя себя вернуться к разговору.

— По прежнему порядку, — повторила я. Наконец до меня дошло. — Манифест государыни императрицы, под предлогом которого вы…

— Напросился на аудиенцию у вас, — без тени улыбки закончил Громов.

Он флегматично дожевал пряник. Поставил опустевшую чашку, сцепил пальцы.

— Государыня императрица изволила выпустить новый манифест об упорядочении торговли. Документ подписан, разослан по губерниям и вступит в законную силу сразу после солнцеворота. В том числе и в Комаринском уезде. Манифест призван упорядочить торговлю, закрыв прежние лазейки. Заниженные капиталы, с которых платят меньше, чем следует. Подставных купцов, через которых ведут дела люди, не желающие нести настоящую купеческую ответственность. Призван окоротить дворян, которые не гнушаются коммерцией…